— Думаю, царь, возглавлять посольство должны равносильные Эмир-Гюне-хану и Ага-хану, иначе обидится шах. Персияне крепко запоминают промахи и внимание… Хорошо было бы светлейшего Симона, но опасно, старый Баграт с молодости в трон Картли влюблен.
— Похвальная верность, — рассмеялся Луарсаб, — но, конечно, таким лучше около возлюбленной вздыхать… Мухран-батони подходящий?
— Блестящая мысль, царь! Жаль с Андукапаром враждует, иначе удачно было бы, Гульшари тоже поехала бы, с Тинатин сумела бы поговорить, тут большая осторожность и ум нужны. Но в подобных случаях лучше друзей посылать.
— Что, если Зураба просить? Нестан когда-то любимой подругой Тинатин была, ей больше доверит сестра. Нестан тоже нельзя отказать в уме и ловкости, недаром в Метехи росла… Ты недоволен, Шадиман?
— Нет, почему, царь? Твоими желаниями я всегда доволен… Конечно, кроме Нестан, еще умные найдутся, например Хорешани… Для пышности двух княгинь следует послать, а с ними блестящую свиту…
— Нестан и Хорешани? Очень подходящие, но боюсь огорчить княгиню: поездка на два месяца от азнаура оторвет…
— Такое женщины не прощают, а Хорешани больше недели не терпит. Если азнаур здесь, она тоже здесь, если в Амши, она тоже дома. Говорят, князь Турманидзе особых собак завел, тайные ходы завалил, стража с пиками по всей стене стоит, сам даже по ночам охотится, а азнаур через день у княгини ночует…
Луарсаб расхохотался, мальчишески тряхнул головой.
— Молодец, наградить за такое дело…
— Случай подходящий, можешь, царь, и наградить.
— Что же, в Иран послать? Конечно, надо послать! Представляешь бешенство старого князя. Его следует наказать, Метехи, как воды, избегает… А для Хорешани с удовольствием веселое путешествие устрою.
— Да, царь, только неудобно одного азнаура посылать, заметно. Может, по сурамскому делу? «Дружина барсов» особенно отличилась, многие ранены были, а Сурамскую битву не покинули. Милость заслуженно выйдет. Шах подарками наградит, а Георгий обрадуется, близкие друзья… Князья спорить не будут, научились исполнять волю царя Луарсаба… Да, пышная свита нужна… Придется молодежь подобрать, главное, князей с громкой фамилией, азнауров с громкой храбростью… На совете соберутся, царь может кого-нибудь по желанию назначить.
Через двадцать дней прискакали на совещание приглашенные Мирван Мухран-батони и другие князья.
Луарсаб пожелал присутствия княгинь: это дело их тоже касается…
Задолго до начала, сжигаемый любопытством, собрался двор в охотничьем зале. Веселый вид Луарсаба обещал приятное совещание.
Скрепя сердце Мариам села по правую сторону, Тэкле рядом с царем. В черных косах горел жемчуг, парча обвивала стан. Скромно опустив глаза, она изредка нежным взглядом дарила радость сердцу Луарсаба.
По мере того как царь говорил, лица все больше веселели. Только кто поедет в приятное путешествие? Как, княгинь тоже? Поздравить Тинатин? Пышный гарем, танцы, песни, подарки шаха, но кто из счастливиц удостоится?
Затаив дыхание удерживали сердцебиение. Мирван… Такое следовало ожидать… Зураб? Почему? Разве мало других?
— Может, царь пожелает присоединить Джавахишвили?
Шадиман притворился недовольным.
— Невозможно, Шадиман, я только вчера обещал ему вместе поохотиться. Князь страдает подозрительностью, долго вчера просил не отказать. Еще подумает — предлог ищу не исполнить обещание.
Луарсаб, рассыпая любезности уму и такту Нестан и Хорешани, просил выполнить от имени царя и цариц Картли долг вежливости перед иранским двором и передать искреннее пожелание счастья царственной сестре.
Гульшари чуть не упала на ковер, она не смогла даже скрыть огорчение.
— Почему не Гульшари, мой сын? Тоже была дружна с Тинатин? — прохрипела царица.
Луарсаб заявил о нежелании причинять неприятности начальнику замка, лишая князя на два месяца прекраснейшей из прекрасных женщин.
— Хотя здесь не лес, но вижу «барсов» в полном составе. Наградив их за сурамское дело, все же сохранил право блеснуть хорошей памятью… Все «барсы» поедут в Исфахан, им поручаю охрану княгинь.
Мимолетный взгляд на откровенно обрадованную Хорешани.
Саакадзе побледнел. «На два месяца? Странное дело. Почему посылает только близких мне людей?.. Но на Шадимане нет лица… Неужели Луарсаб раньше не советовался с правителем? Неужели перестает советоваться? Баака изумлен, Мариам змеей шипит, Гульшари еле живая, и все же странно».
Шадиман уловил взгляд Георгия и с едва скрытым неудовольствием спросил:
— Не найдешь ли царь, возможным зачислить Тамаза Магаладзе? Князь давно желает посетить Иран…
Луарсаб, слегка удивленный, оценивал предложение Шадимана. Помолчав, ответил:
— Я и сам думал о князе, но только «барсы» — не для всех приятное соседство.
Посмотрев на просиявших Магаладзе, Луарсаб перевел взгляд на унылого Реваза. Сделать и ему одолжение? Астан не вызывает жажды наслаждаться ее обществом. И, мягко улыбаясь, продолжал:
— В таких случаях, князь, хорошо иметь поблизости хорошего охотника. Реваз Орбелиани, надеюсь, и в Исфахане прославит картлийскую удаль…
— Царь, не забудь и Мамука, иначе Мамука умрет здесь без князя, — язвительно бросила Гульшари.
Дато, толкнув в бок обомлевшего Реваза, прошептал:
— Мамука возьмем, Дареджан тоже, это нигде не мешает, а в путешествии особенно приятно… К Хорешани устроим…
Реваз бросил взгляд на гордо выпрямившуюся Астан.
— Отпустит.
Радость заклокотала в горле, и он неожиданно громко чихнул. Луарсаб прикусил губу. Мирван усиленно разглядывал золотистого турача на потолке. Джавахишвили, предупреждая «неприличный» смех, поспешно обернулась к Луарсабу.
— Разреши, царь, к посольскому каравану присоединить верблюда с подарками для прекрасной Тинатин от искренне преданных тебе князей Джавахишвили.
Зал с благодарностью взглянул на умную княгиню и внезапно расхохотался до слез, до всхлипывания, до хрипоты.
Царь, кусая губы, поспешно предложил обсудить подарки и состав свиты.
Димитрий незаметно передвинулся.
— Георгий, что он, баран, смеется над нами? Если хочет с «барсами» дружить, пусть полтора часа в Орбети чихает, а не у царя под ногами…
Саакадзе не разделял шумной радости Нестан, Хорешани и «барсов»… Он крупными шагами измерял крепостной вал. Мрачно клубились тучи над зубцами башен, высоко над Тбилиси парил одинокий орел… Сейчас конец марта… Лучшие сподвижники и исполнители его воли уезжают. Легко сказать — задержать восстание, когда оно из рук рвется. А у князей разве не все готово? Гордятся милостью и доверием царя. Нестан и Хорешани радуются, но почему только моих друзей отправляют? Может быть, сказать «барсам»? Остановить? Нет, это вызовет подозрение Шадимана.
