Олег бегом вернулся назад, к повороту, оттуда охватил одним взглядом долину, где сейчас разбегался народ. По залитой солнцем земле скользнули призрачные тени, затем послышался тонкий пронзительный свист. Рядом с Олегом вскрикнул и выругался Мрак.
Среди далеких домов взметнулись вулканы огня и дыма, тучи песка и серой земли поднялись как живые горы. Ближайшие домики разметало как игрушечные. Донесся тяжелый грохот, земля вздрогнула. Синее небо показалось оконным стеклом, засиженным мухами, настолько много там появилось крохотных темных точек. Бомбы неслись с огромной скоростью, начиненные огромной разрушительной силой, направляемые лазерными прицелами и даже в этом падении следуя по лазерному лучу.
Земля загрохотала, задвигалась. Под ногами прокатился грозный гул. Вся долина скрылась в туче поднятой земли. Самолеты Олег рассмотреть не мог, убийцы метают бомбы с такой высоты, что не всякий ракетный комплекс сумел бы достать на таком расстоянии.
Он почувствовал на зубах соленый привкус земли. Удивился, почему земля соленая, провел языком по губе, отыскал прокушенное место. Кровь сочилась тонкой струйкой и не сворачивалась. Он сделал глубокий вдох, заставил себя вспомнить о вечности и почувствовал, как ранка нехотя начинает затягиваться.
Самолеты налетали волна за волной. Взрывы грохотали, земля тряслась как испуганный конь. Масса выброшенной взрывами земли висела в воздухе. Новые взрывы подбрасывали ее снова, измельчали, высушивали, прожигали как под пламенем горелки.
Мрак прорычал:
– Они с ума посходили!.. Там давно не осталось ничего живого!
– Операция устрашения, – ответил Олег горько. – А бомб им не жалко. Новые сделают. За счет этих же горцев.
Земляная туча долго висела в израненном воздухе. Солнце начало пробиваться как сквозь серую пелену. Это напомнило Олегу страшное видение, когда после удара огромного метеорита в атмосферу было выброшено столько земли и земляной пыли, что несколько лет солнце можно было видеть на страшном сером небе только как едва заметное желтое пятнышко.
Мрак взвыл, пыль редела, только что цветущая долина перед ними стала похожей на поверхность Луны. Все жилое и живое исчезло. Эти бомбы проникали на десятки метров вглубь, выбрасывали мертвые породы. После ударов сотен и сотен бомб здесь не осталось в живых даже микробов. Мертвая выжженная почва, нет даже дыма, нет намека на дымящиеся развалины. Нет мертвых тел. Нет улик.
Он обвел потрясенным взором вечные неживые горы, холодное небо, снова неверящими глазами уставился в долину, совсем недавно зеленую и веселую, а теперь…
– Убивать!.. – вырвалось из него яростное. – Я их буду убивать… вечно убивать за такое!..
– Да, – прошептал Олег, – теперь они… с высокими технологиями – хозяева на этом шарике…
Мрак вскинул голову. Если бы взгляд мог убивать, небо сейчас заполнилось бы обломками самолетов.
– Почему? Почему они так… этих людей?
– Не сдавались, – ответил Олег хриплым голосом. – Есть народы, которые сдаются легко… к примеру, русские, несмотря на все свои вопли о величии и несгибаемости, и есть народы, которые выстаивают в самом деле. Без криков о величии и несгибаемости. Сколько веков курдов пытаются ассимилировать!.. Ни фига, держатся. А русские, к примеру, едва попав в чужую страну, тут же рядятся под местных. Сколько миллионов ушло после революции во Францию, Германию, за океан?.. Уже через поколение там ни одного русского! Все – французы, немцы, американцы, австралийцы… А всякие чайнатауны растут!.. Сейчас в одной только Германии двенадцать миллионов турков!.. Миллион курдов! Этих придется уничтожать физически, а русских – не надо. Русские и родину, и язык, и веру предают с легкостью. Посули легкий заработок за рубежом – две трети выедут тут же. Приживутся, о России не вспомнят. Да какие две трети… Так что на самом деле горцев бомбят, еще долго будут бомбить, но основная схватка идет не здесь, а за Россию… Не потому, что труднее, а потому, что Россию можно взять голыми руками уже сегодня. Заметь, ее стараются представить не как государство, а как… географию! Мол, территория, где масса нефти, газа, золота, где леса, реки… а народ дрянной. Его либо перебить, либо ассимилировать среди прочих культур, что подразумевает только одну культуру, хотя я для нее подыскал бы другое слово.
Мрак спросил нетерпеливо:
– Нам надо было сразу в Москву?
– Кропоткин здесь, – ответил Олег.
Мрак сказал подозрительно:
– Что-то у тебя желваки заиграли… У тебя к нему что-то личное?
– И личное тоже.
– Это хорошо, – ответил Мрак со злым удовлетворением.
– Почему?
– Да ты чем-то вроде жабы становишься, когда только о Высоком, о судьбах человечества. Вроде бы не человек, а думающая машина.
– Думающие машины еще не созданы, – поправил Олег педантично.
Мрак вздохнул и отвел взгляд.
Солнце опустилось за край, но половина неба на западе полыхала в страшном багровом зареве. Женщины сидели тихие как мыши, небо казалось залитым кровью убитых горцев. Отсветы кровавой бойни лежали впереди автомобиля. Колеса подпрыгивали на мелких камешках, Юлия подсознательно ждала то ли нового взрыва мины-фугаса, то ли пулеметной очереди сверху. Потом на темнеющем небе зажглись звезды, на востоке засветился узенький серпик луны, и лишь тогда перестала высматривать настигающие вертолеты.
Правда, страшно было оттого, что Олег гнал на прежней скорости. Возможно, у него в автомобиле где-то вмонтирован прибор для ночного видения, но как Олег получает от него сигналы, для Юлии оставалось загадкой. Вообще-то, если присмотреться, то получалось, что мужчины все время ловят какие-то сигналы: ноздри иногда подергиваются, словно засасывают порции воздуха на анализ, уши хоть и не поворачиваются, как локаторы, но подрагивают без видимой причины, будто улавливают никому не слышимые крики или голоса… Что за тренировочные лагеря у этих шпионов, они ж почти уже не люди!
Дважды машина увязала в песке. Юлия пугалась, без спасателей не выбраться, но Олег и Мрак, посмеиваясь, вытаскивали тяжелый автомобиль с легкостью. Еще и уверяли, что это совсем просто: корпус, мол, из пластмассы, да и все здесь легкое, непрочное: пальцем ткни – рассыплется. Юлия после таких речей страшилась слишком резко повернуться на сиденье, представляя, как оно рухнет под ее весом, еще забывая, что совсем недавно машина лишь поцарапала шины.
Из темной, едва освещенной лунным светом почвы выползали буквально на глазах ветви кустов, что прятались от жары под камнями.
Когда приблизились к подножию отвесной скалы, он наконец сбросил скорость, проехал с четверть мили. Юлия с облегчением вздохнула, когда стена справа перестала мелькать как сумасшедшая, разбилась на трещины, нависающие глыбы.
Олег внимательно всматривался в каменную стену. Юлии было не по себе, страшно было даже подумать, что с вершины свалится камешек, он же пока долетит сюда, то обретет скорость снаряда… Мрак тронул Олега за плечо, указал взглядом. На высоте крыши двухэтажного дома из стены выдавался широкий массивный козырек. Чтоб его обрушить, понадобился бы камешек размером с храм Василия Блаженного.
– Там еще и щель, – добавил Мрак.
Юлия пугливо всматривалась в темноту, Олег на такой скорости подал машину задом, что та едва не врезалась в каменную стену. Щель в стене уходила во тьму, Юлия подумала, что Олег выбрал это место не случайно. Если случится что-то, наверное, через эту щель можно задвинуться дальше в глубь пещеры. За последнее время она столько увидела пещер, что они начинают казаться родной квартирой.
– Вылезаем, – велел Олег. – Здесь привал на ночь.
Пока выгружались, Елена ходила с мощным карманным фонариком, услужливо светила всем.
В полутьме вспыхнул костер. Юлия не поняла, почему Олег развел огонь в яме, но у шпионов свои игры. В багажнике отыскались удобный треножник, элегантный котелок, а широкие таблетки, похожие на лепешки, дали сильное устойчивое пламя, неотличимое от простого, деревенского.
Олег вытащил из машины и бросил на прогретую солнцем землю два широких потрепанных одеяла. Мрак обошел машину, слышно было, как бухнул ногой по колесу. Елена ходила за ним, как щенок за хозяином, тоже неумело лягнула, даже не промахнулась.
Костер разгорелся, вечерний полумрак сразу превратился в ночь. За кругом света сгустилась тьма, в медленно темнеющем небе проступил узкий серпик луны, засияли мелкие колючие звезды.
Глава 40
В котелке булькало, плотные запахи мясного супа плыли в неподвижном воздухе осязаемыми струями. Юлия помешивала ложкой, брала пробы, обжигалась, фыркала.
Елена все же отыскала несколько сухих палочек, счастливо сунула в огонь.
– Люблю настоящий огонь, – призналась она.
– А это какой? – спросил Мрак.
– От таблеток? Ненастоящий, – ответила она твердо. – Разве ты не чувствуешь?
