Истребители мельтешили на экране, как мухи. То и дело какой-то из них взрывался, но Дойл уже не мог сказать, его рук это дело или трофей принадлежит кому-то еще. Как это обычно и происходит, бой превратился в хаос.
Линкоры таргов имели хорошую степень защиты, пробить которую с помощью импульсной пушки было достаточно проблематично. Дойл старался направлять импульсы в одни и те же области для создания «накопительного эффекта», но не видел, насколько это хорошо у него получается. Корабли таргов, огромные серебристые шары, постоянно вращались и сложно было дважды попасть в одно и то же место.
Краем глаза Дойл заметил летящие к линкорам торпеды, которым тоже не удалось пробиться сквозь щит заградительного огня.
В соседнем секторе скопление из четырех линкоров приближалось к МКК на достаточно опасное расстояние. На какое-то мгновение все орудия «Зевса» потеряли мощность, а потом три из четырех линкоров исчезли во вспышке взрыва. Это вступил в дело главный калибр.
Четвертый корабль, описав замысловатую петлю, избежал попадания и влетел в зону ответственности Дойла. Дойл мгновенно переключил мощность на максимум и долбанул по нему шесть раз подряд. Судя по всему, вся его батарея поступила таким же образом, и шар разнесло в клочья.
Это словно послужило сигналом к атаке.
Истребители таргов перестали кружить вокруг своих кораблей-«маток» и разом бросились на МКК, как мотыльки на пламя свечи. Их скорость резко возросла, словно они одновременно включили форсаж.
– Вашу мать! – заорал Дойл и принялся сбивать их один за другим.
На все про все у имперцев было около четырех секунд. Этого времени хватило им, чтобы поразить семьдесят процентов целей, но больше сотни истребителей прошли сквозь заградительный огонь и в разных местах поразили поверхность МКК.
– Коллективный таран, – прошептал Винсент, вытирая со лба холодный пот.
Они получали информацию с задержкой на двадцать секунд. Восемнадцать секунд требовалось гиперсвязи, чтобы данные попали с МКК в генеральный штаб ВКС на Марсе, секунда уходила на обработку и еще одна – пока информация достигала Земли. Можно было сказать, что директор УИБ и советник императора по вопросам безопасности смотрели драму в прямом эфире.
– Не лишенный смысла маневр, – сказал Клозе. – При условии, что тебе наплевать на потери собственных войск.
– Им, похоже, на потери плевать.
– Это хорошо, – сказал Клозе. – Флот-то у них не безразмерный. Рано или поздно, но корабли у них закончатся. Вот тогда мы и спляшем на их могилах.
Если нас не похоронят раньше, подумал он про себя. У нас тоже флот не безразмерный. И подкрепление из шести тысяч кораблей летит не к нам.
– Может быть, нам стоит поставить в известность императора? – спросил Винсент.
– Сначала надо узнать, чем там все закончится, – сказал Клозе. – Пусть уж лучше он получит конечный результат, каким бы тот ни был, чем треплет себе нервы наравне с нами.
Для эффективного тарана истребителю даже не требуется нести на себе дополнительный заряд. Для крупного корабля, типа линкора или крейсера, вполне хватает взрыва собственного боезапаса истребителя и его ходового реактора.
Но МКК была уж очень большой штуковиной. Она была повреждена, но не фатально, и вполне могла продолжать бой.
Дойла тряхнуло в его кресле, дверь отсека автоматически герметизировалась, внизу экрана пробежала полоса отчета о потерях. Шестнадцать орудий двести двенадцатой батареи были выбиты, убит один из канониров.
Линия внутренней связи тоже оказалась частично повреждена, в компьютер Дойла не поступало информации о новых целях от старшего бомбардира. Он связался со своими людьми и приказал выбирать цели самим.
На обращенной к планете стороне МКК открылись шлюзы, из которых в космос вылетело крыло размещенных в крепости «игрек-крылов».
Зараза, подумал Дойл. Парням вздумалось полетать. А то, что они нам линию огня напрочь перекроют, их вроде и не колышет.
Теперь придется тщательнее целиться.
– Это еще что за чушь? – взорвался Клозе, вчитываясь в поток тактической информации. – Выпустить в такой ситуации истребители – это безумие! Что они будут делать с линкорами таргов? О корпуса биться?
– Адмирал Каминский мертв, – бесстрастно сообщил Винсент, следивший за другим потоком. – Командование принял контр-адмирал Роллинс.
– Как это он мертв? – поинтересовался Клозе. – Он же должен был быть на командном пункте, а повредить командный пункт МКК таранным ударом истребителя невозможно. Для этого «Зевс» нужно десятком дредноутов приложить.
– Инфаркт, – пояснил Винсент.
– Охренеть, – сказал Клозе. – Адмирал получает инфаркт во время боя! Как он медкомиссию прошел, я вас спрашиваю?
– От адмиралов больших физических нагрузок не ждут.
– О да. От них ждут, чтобы они помирали во время боя! Что за тип этот Роллинс?
– Крепкий военный, но отнюдь не гений.
– Я уже вижу, что он не гений, – прошипел Клозе. – Собственная некомпетентность прикончит нас раньше, чем тарги.
– Империя никогда не теряла МКК во время боя, – заметил Винсент.
– Чувствую, что мы стоим на пороге прецедента, – сказал Клозе.
У Дойла не было общей информации, но на глаз он прикинул, что интенсивность огня «Зевса» после ударов понизилась процентов на двадцать. А когда на поле боя появились истребители, она вообще упала в два раза. Никто из канониров не хотел становиться убийцей своих.
Клозе бросился к «вертушке», запросил Марс и наорал на адъютанта адмирала Круза, который отказывался coединить его со своим боссом, ссылаясь на занятость адмирала текущими событиями.
Клозе хорошо умел орать, так что адмирала Круза на экране монитора он увидел уже через тридцать секунд.
Целая вечность с точки зрения космического боя.
– Адмирал, у вас есть обратная связь с «Зевсом»? – рявкнул Клозе.
– Есть, сэр.
На время войны советник императора становился чуть ли не вторым лицом в государстве, и адмирал Круз попадал в число его подчиненных. Так же как и генерал Коллоджерро. Но если с Винсентом Клозе старался держаться по-приятельски, Крузу он сразу дал понять, кто, тут главный.
Клозе по собственному опыту знал, что с флотскими по-другому нельзя. Или ты их начальник и можешь дрючить их и в хвост и в гриву, либо ты никто, звать тебя никак и ты скромно стоишь в стороне, утирая сопли грязной тряпкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
