Есть определенные правила.
– Ян, прошу, не делай из меня идиотку. Я просто человек. Который, к тому же, долгое время жил в добровольной изоляции от здорового социума. Я совершенно ничего не знаю. Расскажи мне все.
– Во-первых, у меня нет цели унизить тебя. Сейчас я скорее чувствую себя отцом, которого ребенок мучает вопросами на манер: почему вода мокрая? Не обижайся. Во-вторых, поведать тебе абсолютно все я не успею, у нас не так уж много времени. В-третьих, это же совсем неинтересно, просто рассказывать. Гораздо приятнее думать, критически мыслить, слагать гипотезы и видеть, как из их руин вырастает нечто осмысленное…
– Да ты просто хочешь сделать из меня дурочку, – обиделась она.
– Ну, не-е-е-ет, – хищно заулыбался Ян, притянул ее к себе, и на несколько минут оба забылись во вкусе друг друга.
– Тебе не холодно?
– А что есть холод? – спросила Фаина, подражая его манере речи, и Ян громко засмеялся, отчего девушку передернуло. Слишком много зубов. Слишком большой рот, пожалуй, его можно назвать пастью… черная глотка, демонический хохот. Человеческие привычки идут вразрез с его настоящей натурой, и это… вызывает дрожь.
– Помню, как впервые услышала твой смех. Я стояла на кухне и мыла посуду, а вы с приятелями пришли пить чай. И долго болтали о спектакле у меня за спиной.
– Думаю, ты поняла, что я очень хотел, чтобы ты обернулась на нас. Я все для этого делал.
– Серьезно?
– Разумеется.
– Обернуться и посмотреть на всех вас было бы неуместно. Ведь я занималась своими делами, а вы – своими. Не хотелось лезть в ваш разговор.
– Я подавал тебе сигналы. Можно сказать, провоцировал твое любопытство. Ну очень хотел, чтобы ты обратила на меня внимание. Сейчас понимаю, что уже тогда в твоем присутствии вел себя как мальчишка. Ты как-то влияла на меня… хотелось с тобой играть. Подтолкнуть когтистой лапой, взрыкнуть и смотреть, что же ты будешь делать дальше. В какой край подашься. И будешь ли вообще убегать.
– Жестоко.
– Да, – легко признал он.
– Ты сказал тогда, что не отождествляешь себя с людьми. И твои дружки возмутились. Держу пари, сказано это было для меня.
– Верно.
– Но почему ты отказался играть самого себя, для меня до сих пор загадка.
– Играть самого себя – это фарс. Нужно оставаться самим собой. А роли существуют, чтобы перевоплощаться. Играя сам себя, я бы слишком увлекся.
– И все же ты отменно подходил на эту роль. Твой приятель верно выразился: убедительно играть дьявола может лишь такой мерзавец, как ты.
– Знаю. Но это был мой проект, моя попытка постичь человеческую душу и аллегорически высказаться. Этой постановкой я пытался намекнуть тебе, что я – чистое, концентрированное зло. Но при всем этом… испытываю к тебе определенные чувства. Которые испытывать, мягко говоря, не должен. Как я уже упоминал, мир неустойчив, словно зыбучие пески. Порой наступают времена, когда границы размываются, а четкие правила терпят метаморфозы… удивляться этому не стоит. Тебе понравился спектакль?
– Не знаю, можно ли это так назвать. Понравился – слишком блеклое слово. Он врезался мне в память и вызвал много эмоций. Очень противоречивых… в основном я пыталась понять, зачем ты мне это показал, почему мое присутствие было настолько важным. Но теперь вопросов не осталось. Кроме одного.
– Какого же?
– Ты действительно соблазнял и убивал маленьких девочек?
Янхъялла застыл на мгновение, с новым выражением глядя на Фаину.
– Я ведь должен оставаться честным с тобой? – уточнил он, нахмурившись.
– О, господи, – ее вдруг затошнило, и пришлось отстраниться на пару шагов. – Не отвечай. Пожалуйста. Не отвечай.
Ей вспомнилась финальная сцена спектакля. Разорванный живот девочки, кишки, окровавленный рот Ясперса… Все такое натуральное, такое настоящее – еще немного, и почуешь запах. В итоге Фаину вырвало водой, лишь после этого стало полегче. Вновь глянув на Янхъяллу, она не испытала отвращения, лишь четкую решимость принять его даже таким. Даже таким? А разве ты не знала, каков он? Не была предупреждена, причем не единожды? Не знала, на что идешь? Ты ведь любишь его. Все равно любишь его. Несмотря на все, что он тебе расскажет. Тебе известен итог.
– Прости, – сказал Ян, не зная, чем помочь. – Мне вернуться в человеческий облик?
– Нет! Не надо. Пусть правда остается правдой.
– Есть истины, которые сложно принять. Даже если думаешь, что справился. Стоит через время вспомнить об этом, и…
– Пожалуйста. Не надо. Лучше отвлеки меня.
– Спрашивай.
Некоторое время Фаина размышляла, слушая шум моря.
– Ад и Рай существуют?
– Существуют, но это не физические места, куда можно попасть в, условно говоря, реальности, а скорее метафизические изолированные хронотопы. И существуют они только потому, что придуманы человеком и подкреплены многовековой культурой. Как и многое другое.
– Что значит придуманы и подкреплены? Разве не наоборот все должно быть?! – почти возмутилась она.
– Среди некоторых сатанистов (довольно забавные ребята) бытует мнение, что Бог создал людей как животных, а Дьявол наделил их разумом, вследствие чего люди способны к познанию, а значит, и к страданиям. Это гипотеза, в которую очень легко поверить, я согласен, в нее даже хочется верить. Особенно если почитать Библию и много раз наткнуться на посыл о том, что знания – это зло, мучения и боль. Любая религия внушает людям упование на чудо и веру, но отказ от критического мышления, отрицание познания и отвращение к нему.
И вот, к чему я веду. На самом деле разницы между материальным и нематериальным миром не существует. Граница весьма зыбкая и текучая, пересечь ее не составляет труда. Существует все, что придумано людьми. В зависимости от того, как долго это держится в умах и памяти отдельных индивидов и человечества в целом, придуманное может перейти или не перейти из мира идей в мир вещей. По большому счету, то, что создано разумом и зафиксировано людьми очень давно, с огромной вероятностью существует, если люди все еще об этом помнят. Так работает вселенная.
Мозг человека и коллективный разум человечества напрямую связаны между собой и наделены колоссальной созидательной энергией. Люди просто не умеют с этим обращаться и создают что ни попадя. Словно неумелые дети. Да. Люди пока что все еще дети, которые, поставив стремянку, берут с верхней полки предметы взрослых, чтобы казаться старше, но совершенно не умеют ими пользоваться. Им никто не объяснил, как этим пользоваться. Почему? Может, забыл или не посчитал нужным. Или люди оказались куда глупее, чем планировалось. Тем не менее, среди вас есть очень занятные экземпляры, в которых проглядывается человек новой ступени, новой формации, сокрытый под пыльцой паранойи или более серьезного психического расстройства.
– Стоп, – девушка поразмыслила несколько секунд. – Хочешь сказать, что… мысль материальна? Мы сами формируем реальность? – Фаина даже остановилась, настолько ее поразили рассуждения Яна, на первый взгляд утопические и не совпадающие с жестокой действительностью,
