мир хлынула древняя, давно забытая энергия, и теперь вам предстоит научиться её использовать. Поспеши с решением, Исаев, я не смогу сдерживать их вечно. Силы этой женщины на исходе.
— Мы едем, — упрямо ответил я. — Если вам плевать на наши жизни, мне — нет. Я своих не бросаю.
— Прости, но я не могу тебе этого позволить. Ты слишком ценен.
— Тогда тебе придётся меня убить, — спокойным голосом произнёс я.
Всё это время я старался войти в то самое состояние, когда наблюдал за боем, словно со стороны. Что-то подсказывало: именно так я смогу противостоять этому чёртову архиерею. И когда внутреннее «я» приняло тот факт, что я готов принять даже смерть, произошло то самое изменение. В голове будто щёлкнуло, но на этот раз ощущения были иными. Я не отстранился от тела, а влился в некий коллективный разум, растворился в нём, но не утратил индивидуальности. Даже контакт с физической оболочкой остался, хотя и сделался каким-то иным.
Я вдруг осознал, что нужно делать и как управлять тем аватаром, которого всю жизнь считал собой. Архиерей оказался прав: в мир действительно хлынула древняя сила. Теперь я отчётливо её ощущал, разлитую в воздухе, словно густой туман. Я видел, как она наполняла символы, начертанные на борту автобуса, как она проходила сквозь клинки, задерживаясь в рунах. А ещё я смог рассмотреть те щупальца, что сковали моё тело, и знал, как можно от них избавиться. Руки сами выполнили работу. Всё, что требовалось от меня, — так это напитать энергией мечи, что я с лёгкостью и исполнил.
Нужно было видеть удивление на лице архиерея, когда контроль пал. Но надо отдать ему должное, он не растерялся и снова попытался мена атаковать. Со стороны могло показаться, что мы просто стояли напротив друг друга. Зато последствия схватки не заставили себя долго ждать. Борьба протекала на каком-то ином уровне, где понятие материи становится размытым.
Первый же выпад архиерея заставил потечь кирпичную кладку кладбищенской стены. Казалось, что она сделана из пластика и на неё воздействуют высокой температурой. Но мощная защита, оставленная нам в наследство от предков, справилась. Кипение в точке попадания прекратилось и разбежалось волной по всему периметру. Вот только вокруг ни фига не потеплело, а как бы не наоборот.
То, что стало мне подвластным, было не совсем магией. Уж точно не тем, о чём написано столько книг и снято фильмов. Мы управляли самой сутью мироздания, влияя на магнитные связи самих элементов, используя при этом уже существующие волны и излучения. Просто к ним добралось нечто, позволяющее всем этим владеть, и мне оно тоже подчинялось.
И я ответил.
Усилием воли я изменил свойство одного потока, прикрепил к нему другой и завязал их с помощью третьего, а затем обрушил получившийся пучок на ауру архиерея. Тот с лёгкостью и даже какой-то небрежностью подхватил мою атаку, вплёл в неё что-то ещё и вернул обратно. Но я успел создать блок, что-то похожее на отражающий щит, от которого отскочило всё то, что должно было достаться мне. Энергия, невидимая для других, отскочила и влетела в переднюю часть автобуса. Символы на его борту, ярко вспыхнули, а когда погасли, на их месте остались сквозные оплавленные дыры. Впрочем, та часть кабины, на которую пришёлся удар, тоже испарилась без следа.
Вот это ни фига себе! А кто-то говорил, мол: моя жизнь бесценна. Сомневаюсь, что я бы пережил попадание этой дряни. Или архиерей был настолько уверен в моих способностях? А может, он и собирался поразить именно автобус, ведь теперь мы точно никуда не уедем…
А затем на мою голову рухнула бетонная плита. По крайней мере, мне так показалось. Сознание вспыхнуло, словно его поместили в эпицентр ядерного взрыва, и навалилась тьма.
* * *
Когда я пришёл в себя, всё было кончено. Я лежал на нагретом от солнца асфальте, а надо мной нависло несколько лиц, одно из которых принадлежало Любе. Кажется, она плакала, а ещё сидела верхом и с силой толкала обеими руками мою грудь. Она остановилась, как только я распахнул глаза, и тут же прильнула ко мне всем телом.
— Живой, слава богу, ты жив… — причитала она.
А я старался думать о чем-нибудь крайне отвратительном, потому как почувствовал шевеление в неподобающем для ситуации месте. Её запах кружил голову, а близость горячего тела сметала все мои попытки побороть возбуждение. И я перешёл на крайние меры, хотя очень желал продлить удовольствие.
— Люб, ты меня так задушишь, — буркнул я, и медичка смущённо отстранилась.
Она прятала лицо, но я всё же заметил слёзы. Значит, не показалось.
— Автобусу пиздец, — прокомментировал ситуацию Колян. — УАЗик всех не вывезет. Что будем делать, командир?
— Ты что, сдурел? Куда ему, в таком-то состоянии⁈ — тут же накинулась на него Люба.
— Да тихо вам, не орите, — осадил я обоих и попытался сесть.
Голова кружилась, но чувствовал я себя вполне сносно. Наверное, обычному человеку такое вряд ли под силу, но мои резервы справлялись и быстро восстанавливали тело после магической атаки.
— Где она? — спросил очевидное я, но Колян всё же меня не понял.
— Кто? — уточнил он.
— Конь в пальто, — огрызнулся я, но поспешил сгладить ситуацию. — Не тупи, дружище. Матушка где?
— Здесь я, — послышался её голос из-за спин окруживших меня людей. — Прости, я пыталась его выгнать, но он очень силён.
— Это был демон? — на всякий случай поинтересовался я.
— Нет, он действительно переживал за нас. По крайней мере, так, как может это делать существо иного порядка. И ещё он был прав. Я видела его глазами, чувствовала всё то же, что чувствовал он. Там ничего не осталось… Володя… — Матушка прикрыла лицо руками и разрыдалась.
— Да твою мать! — рявкнул я и ударил кулаком по асфальту.
— Может, они живы? — предположил Маркин. — Кто знает, вдруг их успели предупредить. Всеволод всё же семёрка и имеет связь с посвящёнными.
— Ты разве ещё не понял? Им плевать на всех нас, они трясутся только за собственные задницы.
— Так и чё делать-то теперь? — не унимался Колян. — Мы едем или куда?
— Если что, я на машину защиту поставил, — ввернул своё слово Костя, который тоже находился здесь.
— Архиерей прав, в этом нет никакого смысла, — тяжело вздохнул я. — Он показал мне то, что осталось от крепости. Если в тот момент наши находились внутри, выживших там точно не осталось. Почти весь город превратился в труху из битого кирпича. Там взорвалось что-то очень мощное.
В воздухе повисло неловкое, тяжёлое молчание, которое внезапно нарушил треск
