желая уступать, Арлинг замолотил руками, и они покатились по полу, задевая тюфяки и шершавые стены, которые обсыпали их известкой и насекомыми. Так они докатились до таза, который с дребезгом загремел по полу, заставив обоих испуганно замереть. На грохот должны были сбежаться все соседи вместе с хозяином, но ничего не случилось. Или такие звуки были привычным делом в гостинице, или всех сморила жара, и никому не было до них дела.
— Ты что творишь? — прохрипел Арлинг, не разжимая пальцев на волосах Нуфа. Впрочем, положение у него было все равно проигрышное, потому что Нуф держал его за горло.
— Хочу тебя привязать, чтобы ты не сбежал, — прошипел в ответ юнга, разжимая хватку. Видимо, вспомнил про свою голову, которую Абир обещал повредить, если с Арлингом что-нибудь случится.
— Тронешь меня еще раз, и останешься юнгой на всю жизнь, — угрожающе прошептал Регарди. — Двадцать плетей тебе мало? Еще получишь! Я в своем уме и высовываться на улицу не собираюсь. Куда я, слепой, денусь?
Какое-то время Нуф держал его, но потом все же отпустил. Шумно поднявшись, он загромыхал засовом двери.
— Кто знает, что творится в твоей лордовской башке, — пробурчал мальчишка, пристраивая медный таз у закрытой двери. Догадаться было нетрудно — если бы Арлинг захотел выйти, неслышно отодвинуть железку у него бы не получилось.
— Не знаю, как ты, я а буду спать, — уже почти беззлобно сказал Нуф, заваливаясь на тюфяк и поднимая в воздух тучу смрада от соломенной кровати. — Если проснусь от того, что ты пытаешься выйти, отлуплю. И Абир не поможет. Обо мне можешь не беспокоиться. У меня шкура на спине дубленая, а вот твоя мягкая и холеная кожица будет зудеть и чесаться еще долго, это я тебе обещаю.
Когда со стороны Нуфа раздался здоровый храп молодого организма, Арлинг даже позавидовал. Ему уже давно не удавалось заснуть с такой легкостью.
Примостившись у окна, Регарди постарался успокоиться. В груди бушевала злость, а в сердце страх. Что он здесь делал? Зачем? Ужасная, грязная, неприглядная земля дикарей. А он еще хотел привезти сюда Магду!
Наверное, Арлинг все-таки задремал. Очнулся он от того, что кто-то тряс его за плечо, а в нос бил вонючий пар, поднимающийся от чего-то совсем испорченного.
— Поешь, — невнятно пробурчал голос Нуфа. — Хозяйка сегодня щедра, масла столько, что все фонари на галере можно заправить. Поспеши, пока Абир не пришел. После него обычно ничего не остается.
— Он еще не вернулся?
Чавкая, мальчишка промычал что-то невразумительное, но вопрос ответа не требовал. Судя по шуму на улице и прежнему пеклу, Арлинг проспал недолго. Время всегда тянулось бесконечно долго тогда, когда хотелось, чтобы оно пролетело, словно падающая звезда.
— Что это? — Регарди брезгливо коснулся пальцами горячего варева в круглой деревянной миске. Нуф поставил еду прямо на пол, расстелив какую-то тряпицу, которая служила скатертью. Ложки не было, зато он нащупал лепешку, которая пахла более-менее съедобно.
— Вареный горох с чесноком и маслом, — торжественно заявил Нуф, смакуя каждое слово. — Пир для живота. Очень полезная штука. Бери лепеху, зачерпывай ей кашу и кусай. Кучеяры едят руками, вилок у них нет.
Подумав, Арлинг решил с горохом не рисковать, но перед водой не устоял. И хотя она была слегка кислой на вкус, Регарди не заметил, как выпил весь ковш. Затолкав в рот кусок лепешки, он прислонился к шершавой стене, мечтая о том, чтобы день поскорее закончился, а новый начался сразу, по волшебству, причем как можно дальше от этого места.
— Давно ты на «Черной Розе»? — спросил он юнгу. За стеной надрывался ребенок, и его крики могли расколоть даже самую крепкую голову. Регарди был готов разговаривать о чем угодно, лишь бы его не слышать.
— Три года, но кажется, что всю жизнь, — с набитым ртом произнес Нуф. Даже не видя его, Регарди понял, что он улыбался.
— И как? Нравится?
— С Абиром хоть к дьяволу в пекло, — хохотнул мальчишка. — Если не будешь горох, давай его сюда.
— И даже в Белый Залив? — ехидно поинтересовался Арлинг, пододвигая миску. — Туда, откуда не возвращаются?
— Именно, — мечтательно протянул Нуф, и в его голосе послышались знакомые нотки. Такие же, как у Абира, когда тот рассказывал о царстве за Гургараном. Такие же, как у отца и у Дваро, когда они говорили о восточных землях. Еще один сумасшедший, готовый потратить свою жизнь на поиски мечты. С другой стороны, он сам занимался чем-то подобным. Разве можно вырастить новую руку на месте отрубленной?
— Сказки все, — пробурчал Арлинг. — В них верят дети, и те, кому нечем заняться. Они все жизнь чего-то ищут, никому не давая покоя.
— В точку! — воскликнул Нуф. — Их называют безумцами. Если бы не они, человечество одевалось бы в шкуры и охотилось каменными топорами. Не мои слова — Абира. Фомас, первый из Гедеонов, считал, что за Согдианским морем начинается конец света, а рассказы мореплавателей про богатые золотом песчаные земли — не более чем выдумки. Когда Седрик Первый, правивший тогда при регенте, снаряжал экспедицию на Восток, Совет Гранд-лордов не поддержал его, посчитав затею очередной причудой избалованного наследника. А сейчас Сикелия наша золотая жила. Представь, что еще сто лет назад согдарийские дамы не знали шелка и подводки для глаз. Все эти красивые платья, роскошные наряды, обворожительный макияж пришли с Востока. Я уж не говорю про сикелийские сталь, бумагу, перец…
— А ты хорошо разбираешься в истории, — заметил Арлинг.
— Я не всегда был юнгой, — уклончиво ответил Нуф.
— И все-таки про Сикелию знали давно, а за Гургаран еще никто не ходил, — не стал сдаваться Регарди. — Сколько было экспедиций, сколько туда отправлялось каргалов и все без толку. Одни фантазии. Волшебное царство только у людей в головах. Эту сказку кому-то выгодно поддерживать — вот и вся тайна. Может, Шибану, чтобы отвлекать от себя внимание могущественного соседа, а может, сикелийским наместникам — по той же причине. Люди всегда хотят найти рай, сказочную страну, воплощение царства Амирона на земле и тому подобное.
— Про Амирона ты лучше забудь, — усмехнулся Нуф. — Здесь правят другие боги. Сикелия это земля Омара, Икеруна, Негивгая. Еще — серкетов.
— Кого-кого?
— Кто-то их Скользящими называет. Жрецы бога-самума. Страшные люди, не от этого мира точно. Абир рассказывал, что раньше именно они правили городами Сикелии, хотя формально власть оставалась у купцов. А потом у них произошел раскол, который закончился войной. Это случилось, как раз перед приходом драганов. Выжившие серкеты удалились в пустыню и стали отшельниками, но некоторые остались в городах, сохранив знания, которыми их одарил Негивгай. Так вот, по слухам, тот иман из Балидета, к которому мы едем, на самом деле, один
