стрельбы навек впечатался в его память:
Бань пушку!
Заряжай!
Пыж!
Огонь!
Здесь стоит артиллерийская батарея из шести десятифунтовых пушек. У них есть цель, но их не атакуют — стрельба не постоянная, не такая, как в жарком сражении.
Хотя сегодня любое действие можно охарактеризовать как жаркое. Грей доковылял до рощицы и, очутившись в тени, облегченно вздохнул и снял черный мундир. Он в нем того и гляди скончается от теплового удара. Может, выбросить его? Некоторое время назад Грей видел отряд ополченцев, раздетых до рубах и с повязанными на головы платками. Хотя в этом мундире Грей может выдать себя за хирурга, воняет он просто адски.
Грей пошевелил языком, пытаясь вызвать слюну в сухом рту. Почему он не догадался прихватить фляжку? Теперь его гнала вперед жажда.
В подобном одеянии его могут подстрелить прежде, чем он заговорит. Однако пушки хороши против отряда или полка, а не одиночки, который к тому же не настолько глуп, чтобы идти по прямой и дать артиллеристу время прицелиться.
К счастью, офицер, командующий артиллеристами, обычно вооружен мечом и пистолетом; бредущий пешком одиночка не опасен для него. Если повезет, Грея из любопытства подпустят на расстояние оклика. А из пистолета трудно попасть в мишень, которая находится дальше десяти шагов.
Не теряя бдительности, Грей постарался прибавить шаг. Солдаты Континентальной армии стали попадаться все чаще. Они могут принять его за способного самостоятельно передвигаться раненого солдата. Однако к позициям англичан Грей решил не приближаться до конца боя, чтобы случайно не стать неспособным передвигаться мертвецом.
Лучше дойти до артиллерии, засевшей в саду, хотя волосы дыбом встают при мысли о том, что придется идти под дулами орудий. Приглушенно выругавшись, Грей надел обувь и побежал.
* * *
Он бежал прямо на отряд ополчения, но солдаты куда-то спешили и едва глянули на него. Грей свернул к живой изгороди и, с трудом продравшись через нее, очутился на потоптанном поле. На другой его стороне среди клубов белого порохового дыма виднелись верхушки яблонь.
Грей поспешно нырнул обратно за изгородь — у сада кто-то двигался. Это оказались американские ополченцы в кожаной и домотканой одежде, кое-кто был и вовсе без рубах, и тела их блестели от пота. Они столпились у сада и явно планировали прорваться вглубь, надеясь захватить или обезвредить орудия.
Ополченцы сильно шумели, и пушки прекратили пальбу. Похоже, артиллерист узнал, что приближаются американцы, и готовится к сопротивлению. Да уж, не лучшее время, чтобы окликать его…
Вдруг откуда-то с восточной стороны сада раздался приглушенный барабанный бой. Английская пехота на марше. Это лучше, чем артиллерия в саду. Пока пехота идет, они не станут — да и не готовы — стрелять в безоружного одиночку, как бы он ни был одет. А если Грею удастся подобраться ближе и привлечь внимание офицера… но для этого ему все равно придется пересечь открытое пространство перед садом прежде, чем солдаты пройдут мимо.
Раздраженно кусая губы, он снова продрался через живую изгородь и побежал прямо сквозь клубы дыма. Чей-то выстрел прогремел совсем рядом, и Грей инстинктивно упал на землю, но потом поднялся и снова побежал, хватая ртом воздух. О боже, пушки охраняют стрелки! Егеря!
Впрочем, больше выстрелов не последовало — должно быть, стрелки готовились противостоять американскому ополчению. В боку кололо, Грей прижал его рукой. Он уже обежал сад, барабаны еще слышны, но звук все больше отдаляется… Только не останавливаться!
— Эй, ты!
Нужно бежать дальше, но Грей, задыхаясь и не зная, кто его окликнул, замер на миг и обернулся. И его тут же сшибли с ног.
Упав на локоть, Грей другой рукой вцепился в волосы мужчины — грязные и влажные, они скользили между пальцами. Он ударил противника в лицо, вывернулся из-под него как угорь, засадил ему коленом в живот и поднялся на ноги.
— Стой где стоишь! — прохрипел кто-то, сорвавшись на фальцет, и озадаченный Грей замер, тяжело дыша открытым ртом.
— Ты… грязный… недоумок… — Сбивший его наземь мужчина — нет, это оказался мальчишка, надо же! — поднялся с земли.
В руках у него был большой камень, а у его брата дубинка. Да, они братья — кем еще могли быть эти парни, оба глуповатые на вид, точно индюшата, и похожие, как две горошины в стручке?
Рука Грея потянулась к поясу, где висел подаренный Перси кинжал. Он уже видел этих парней — кажется, они сыновья командира одного из отрядов ополчения Нью-Джерси. Они его тоже запомнили.
— Предатель! Чертов шпион! — воскликнул один из них.
Они стояли между ним и уходящей английской пехотой, сад остался за спиной Грея, и вся троица была прекрасной мишенью для любого гессенского стрелка, который случайно посмотрит в их направлении.
— Послушайте… — сказал Грей, но понял, что это бесполезно. Что-то случилось, они казались обезумевшими… от страха, злости, горя? Их лица подергивались, а руки дрожали от желания сотворить что-нибудь жестокое. Еще мальчишки, они оба были выше Грея и вполне способны причинить ему вред.
— Генерал Фрэзер. Где он? — спросил Грей, надеясь вселить в них сомнения и отвлечь.
Глава 77
Цена жженой сиены
— Все отряды в сборе, сэр! — тяжело дыша, сообщил Роберт Маккэммон. Для такого грузного мужчины, как он, даже переход по полям и лугам стал тяжким испытанием: у подмышек мундира темнели пятна пота размером с тарелку.
— Хорошо, — ответил Джейми, глядя мимо майора Маккэммона.
Из рощи выходил отряд лейтенанта Герберта. Солдаты настороженно оглядывались и шли с оружием в руках. Они неплохо справились, хотя опыта у них почти не было.
«Боже, дай мне благополучно провести их через это», — полуосознанно взмолился Джейми и застыл, глядя на запад. Примерно в сотне ярдов отсюда, у подножия холма, на котором он стоял, двое мальчишек Крэддок стояли с камнем и палкой напротив некоего мужчины. Джейми видел лишь его спину, но эту голову со светлыми обрезанными волосами он
