– Вряд ли ты добилась бы своей цели, любимая, если бы послала письмо.
Уитни рассеянно одернула халат, прежде чем изумленно воззриться на мужа.
– Хочешь сказать, что попросту бы не обратил внимания на письмо? Выбросил бы его из головы?
– Сомневаюсь, что проявил бы такое бесчувствие, но и желанного результата оно бы не дало. Во всяком случае, мое сердце оно бы не растопило.
– Не думала услышать от тебя такое! – разочарованно охнула Уитни. – Неужели не ощутил бы ни малейшей ответственности?
– Ответственности? За что?
– За то, что наградил меня ребенком в ту ночь, когда похитил из дома Эмили!
Клейтон изо всех сил старался сохранять серьезный вид, хотя невольная улыбка приподнимала уголки рта.
– Хотя я понимаю мотивы, побудившие тебя написать письмо, и аплодирую твоей искренности, один-единственный, но фатальный недостаток погубил так хорошо продуманный план. Тот самый изъян, который привел меня в такое бешенство, когда я обнаружил письмо в ящике твоего стола.
– И что же это такое?
– В ту ночь я никак не мог стать отцом твоего мифического ребенка. Признаюсь, я взял тогда твою невинность, но и только. Обнаружив, что ты девственна, я, снедаемый раскаянием и сознанием вины, немедленно оставил тебя, и наше соитие так и не было завершено.
За месяцы, прошедшие со дня свадьбы, Уитни много узнала от Клейтона о супружеских отношениях, но ей и в голову не приходило, что для зачатия необходимы определенные условия.
И сейчас, поняв, что натворила своим необдуманным поступком, она широко распахнула глаза.
– Значит… – прошептала она и тут же в ужасе осеклась.
– Значит, – подхватил Клейтон, – я, естественно, решил бы, что у тебя был любовник, тем более что письмо написано накануне того дня, когда ты так неожиданно и внезапно явилась в Клеймор, чтобы заверить меня в вечной любви. Вполне логично было бы предположить, что ты в полнейшем отчаянии решила заполучить мужа и родителя своему нерожденному младенцу.
– О Боже, – пробормотала Уитни, побелев, как простыня. – Мне в голову не могло прийти, что ты подумаешь, будто кто-то другой… что у тебя появятся веские причины сомневаться в мотивах моего приезда в Клеймор. И как только это произошло, ты, разумеется, не поверил бы ни одному моему слову, ни одному поступку…
Встревоженный внезапной бледностью жены, Клейтон притянул ее к себе.
– Не думай больше об этом! Я рассказал тебе только потому, чтобы ты не считала меня таким уж чудовищем, как кажусь.
Уитни робко дотронулась до его щеки. В глазах блестели слезы.
– Прости, если можешь… мне так жаль… так безмерно жаль…
– Уитни, любимая, – наставительно заявил он, – все это не стоит ни одной твоей слезинки. И заклинаю, не стоит тратить ни единой минуты на сожаления.
Уитни растянула губы в вымученной улыбке. Боясь, что она все-таки расплачется, Клейтон прибегнул к крайним мерам:
– Подумай о сыне, дорогая. Недаром ученые утверждают, что настроение матери влияет на характер будущего младенца. Неужели хочешь, чтобы следующий герцог Клеймор вырос жалким хлюпиком?
Сама мысль о том, что Клейтон способен зачать столь непохожего на себя отпрыска, вызвала робкий смех.
– Нет, разумеется! – фыркнула она, покачав головой, но когда муж улыбнулся ей в ответ, по-видимому, совершенно не взволнованный возможным воздействием ее настроения на душевные качества младенца, с подозрением осведомилась: – Надеюсь, все, что ты наговорил о последних научных открытиях, совершенная неправда?
– Разумеется, – нахально ухмыльнулся герцог, и сердце Уитни снова сжалось, на этот раз от счастья – казалось, она вот-вот воспарит к небесам. Но вместо этого Уитни хитро прищурилась и сообщила:
– Боюсь, ты ошибся, и мои невзгоды скорее могли бы повлиять на природу твоей дочери!
– Дочери? – растерянно повторил герцог. – Значит, женская интуиция подсказывает тебе, что у нас будет девочка?
Подавив смешок, Уитни осторожно провела пальчиком по груди мужа.
– Это я тебе назло.
– Зря. Неужели посчитала, будто меня расстроит такое известие? Я хотел бы иметь малышку-дочь.
– Но тебе нужен наследник!
– Об этом я не думал, – солгал Клейтон, прикусив мочку ее уха. – Однако если родится девочка, мне придется повторять попытки получить наследника, пока ты не выгонишь меня из своей постели и не потребуешь оставить тебя в покое.
– Сильно опасаюсь, что, если станешь дожидаться этого, когда-нибудь придется кормить очень немалую семейку.
– И тем самым сделать свою мать счастливейшей женщиной во всем христианском мире, – усмехнулся Клейтон.
– Но ты и без того осчастливишь ее, – заверила Уитни, – когда она узнает о ребенке.
Клейтон, все еще рассерженный на мать, посмевшую так долго укрывать от него Уитни, надменно выпрямился.
– – В таком случае, – сухо заключил он, – стоило бы держать ее в неведении еще дня два.
Глава 37
Судя по веселым голосам и приветствиям, доносившимся до него из всех комнат первого этажа, Клейтон предположил, что все родственники от души веселятся и пребывают в прекрасном настроении.
Он нашел мать в столовой, за обеденным столом. При виде счастливого лица Уитни ее собственное зажглось радостной улыбкой. Правда, Алисия тут же нахмурилась, когда Клейтон, поцеловав ее в щеку, тихо сказал:
– Я хотел бы поговорить с тобой с глазу на глаз, прежде чем мы с Уитни сядем завтракать.
– Хорошо, – кивнула Алисия Уэстморленд и, извинившись перед гостями, поднялась и повела сына в маленькую светлую гостиную, выходившую окнами на сад позади дома. И хотя держалась прямо, высоко подняв голову, чувствовала себя напроказившим ребенком в ожидании выговора строгой гувернантки. Она так расстроилась, что даже не заметила идущую за мужем Уитни. Правда, нужно отдать должное Алисии, за эти несколько минут она успела взять себя в руки и даже проникнуться праведным негодованием. В чем заключается ее преступление? Разве она могла прогнать от порога собственную невестку, когда та просила убежища?!
Решив, что нападение – лучший способ защиты, она повернулась к сыну.
– По-видимому, твое ледяное приветствие вчера вечером означало, что ты недоволен мной за оказанное Уитни гостеприимство, – сдержанно бросила она. – Понятия не имею, что ты натворил такого, после чего она посчитала, будто не может больше оставаться под крышей твоего дома. Видишь ли, Уитни слишком предана тебе, чтобы обсуждать подобные вещи даже со мной. Тем не менее я уверена, что твое поведение заслуживает всяческого осуждения, и посему отказать Уитни в приюте было бы немыслимо, несправедливо и бесчеловечно!
