Начиная с первого «Салюта», постепенно, в течение почти трех десятилетий вырабатывалась методика испытаний орбитальных станций с изменяемой, постепенно наращиваемой в космосе конфигурацией. В процессе стыковки кораблей и модулей происходило соединение дополнительных электрических связей между различными системами и подсистемами, которые из?за большого количества сложной структуры стали называть орбитальным комплексом. Отдельные части этого комплекса соединялись между собой как раз при помощи электрических разъемов, устанавливаемых на стыковочных агрегатах. Одно из основных положений методики наземных испытаний заключалось в том, чтобы проверить работу всех электрических систем и аппаратуры во всех различных вариантах, конфигурациих, которые затем реализовывались в космосе. Сделать это, провести все испытания в полном объеме было совсем непросто: чаще всего полностью состыковать на Земле орбитальный комплекс было просто невозможно; отдельные части комплекса изготавливались и даже проектировались в разные времена, измерявшиеся годами.
Чтобы преодолеть все эти трудности и избежать ошибок, прибегали к разного рода ухищрениям. В частности, корабли и модули стыковали между собой только электрически: изготавливали и использовали для этого специальные длинные электрические кабели. Их так и называли — «удлинители». Длина этих удлинителей порой достигала нескольких десятков метров.
Весь этот подход и опыт очень пригодились при испытаниях стыковочного отсека (СО) в КЦК, на американском полигоне. Орбитер, его внешний шлюз, дополнительный отсек — СО, наземная испытательная аппаратура соединялись между собой при помощи подобных удлинителей. Испытания проводились многократно в разных конфигурациях и режимах.
То, что позднее в космосе все работало хорошо, без замечаний, то, что на орбите ничего не сгорело, ни разу «не пошел дым», не перегорел ни один прибор, ни один провод, стало хорошим подтверждением того, что подход к наземным испытаниям оказался правильным. Наземная игра стоила свеч.
Непростая конфигурация при испытаниях на Земле отражала сложность задачи, которую требовалось выполнить в предстоящем полете STS-74.
Уже осенью 1996 года, когда «Атлантис» снова вышел на орбиту, астронавты открыли створки отсека полезного груза Орбитера и перед тем, как идти на стыковку с нашим «Миром», им предстояло переконфигурировать свой корабль. Активизировав большой 15–метровый манипулятор, они открыли узлы крепления, освободив СО: первая задача заключалась в том, чтобы состыковать этот отсек с внешним шлюзом при помощи манипулятора, т. е. выполнить операции, которые американцы как раз и называли «берзинг».
После стыковки СО к внешнему шлюзу из отсека полезного груза торчала вверх длинная 5–метровая «труба», в верхней части которой находился еще один АПАС, имевший у нас № 2. Именно его предстояло использовать для стыковки с «Миром». Чтобы управлять этим АПАСом, предстояло переконфигурировать систему стыковки Орбитера. Проверив, что электроразъемы состыковались, а аппаратура СО функционирует нормально, астронавты включили электромеханический переключатель и перекоммутировали стыковочную авионику Орбитера так, чтобы управлять АПАСом № 2. Система подготовилась к стыковке со станцией. Орбитальная часть американского Спейс Шаттла продолжала погоню за российским «Миром».
Все это происходило уже в ноябре, после того, как «Атлантис» успешно вышел на орбиту. Этому кульминационному событию предшествовала большая подготовительная работа, которая завершала испытания СО на мысе, в КЦК.
Так как мне не пришлось побывать в это время в КЦК на мысе, я воспользовался пребыванием в Хьюстонском КЦД во время первой миссии STS-71, для того чтобы детально разобраться с важнейшей операцией, готовясь к следующему полету Спейс Шаттла STS-74. На комплексном тренажере, там же, где 2 года назад мне впервые удалось состыковать Орбитер с нашей орбитальной станцией, теперь подготовили обновленную модель — имитацию работы манипулятора и других систем Спейс Шаттла, всех операций от захвата стыковочного отсека (СО) в отсеке полезного груза, его освобождения, манипулирования, подвода к внешнему шлюзу до стыковки его при помощи двух АПАСов. Выполнив все эти операции, включая очень непростые манипуляции, самостоятельно, я тогда воочию убедился, какое умение, точность и внимание требовалось от пилотов, и стало ясно, на что еще надо обратить внимание в оставшиеся перед предстоявшим полетом месяцы.
Инструкторы, хозяева тренажера, похвалили меня за проявленное «мужество и героизм», как когда?то характеризовали деятельность наших космонавтов, совершивших полет в космос, каким бы он ни был: очень сложным и успешным или даже неудачным. Мне тоже было приятно, как любому человеку, проявившему «героизм вдали от своих берегов», а если серьезно, эта короткая тренажерная сессия стала для меня важным звеном, которое замкнуло, подвело итог в осознании наших систем в действии, выполняемых ими операций и роли человека — их оператора. Все это также пригодилось при проектировании систем для большой и сложной программы будущей международной космической станции (МКС).
Во второй половине лета и осенью все шло по плану, без особых проблем и приключений. Стыковочный отсек (СО) подготовили к полету и испытали. Мои небольшие подгруппы специалистов помогли, не подвели большую бригаду испытателей. Мои стыковщики без их помощи, взаимодействуя только с американцами, со специалистами «Локхида», «Роквелла» и НАСА, также сделали все, что требовалось, все, что относилось к системе стыковки самого Орбитера (ССО). На заключительном этапе, когда СО уже погрузили в отсек полезного груза, все бригады и подбригады провели заключительные комплексные проверки и дали «добро» на полет.
Дополнительная небольшая бригада, в которую попал наш В. Волошин, подготовила и испытала солнечные батареи — московско–киевскую МСБ и харьковско–сан–франциско–московскую ДСБ.
Приближалось время старта, готовились заключительные документы, консультативные группы собирались на мыс и в Техас. Так же, как в июне, на запуск Спейс Шаттла улетела элитная группа Семёнова, а в хьюстонский Центр управления направлялись две: небольшая группа стыковщиков и большая — под руководством космонавта С. Крикалева. Приближался конец года, и мой 45–суточный «заграничный лимит» закончился, я написал докладную записку генеральному о том, что мне следует быть там, где будут управлять всей сложной стыковочной операцией, но этот аргумент на нашего генерального никакого действия не оказал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
