— А мы её и не искали, да, собственно говоря, и не нашли. — Полковник протянул Сарвашу следующее фото, где помимо Лили Метц была и Алекс Гольдхаген. — А ещё кого-нибудь узнаете?
Сарваш тут же невольно улыбнулся:
— Значит, вы нашли Александру?
— Фото, — недовольно буркнул полковник — вот и всё, что мы от неё нашли. В тот год, когда вы с ней так феерично познакомились, в Лондоне арестовали банду террористов из ИРА, может быть слышали? Там было только четверо мужчин. Полиция считает, что не хватает ещё человека три-четыре. По своим каналам мы сбросили вопрос через следствие, были ли в банде террористов женщины, но всё бесполезно, террористы очень надежно друг друга покрывают и лишних имен не выдают. Потом, когда я получил эти фотографии, наши фортвудские умельцы сделали с них рисунок по типу фоторобота Гольдхаген. Террористам его показали, но все дружно промолчали, сказали, что не знают такую. Офицер, который и показывал рисунок, потом сказал, что двое посмотрели на него абсолютно равнодушно, а у двоих что-то такое мелькнуло в глазах. В общем, не знаю, может вы правы и она из ИРА, а может и нет.
— Могу поделиться с вами подозрением, с кем она теперь.
— И с кем же? — заинтересовался полковник.
— Помните про захват нефтяных министров на конференции ОПЕК в Вене?
— Два года назад? Конечно. И что же, думаете после вас, Гольдхаген переключилась на птиц более высокого полета?
Сарваш рассмеялся.
— Я ничего не думаю. Просто в то время я прочёл в одной газете репортаж о тех днях. Так журналист, который его написал, был как раз на месте событий, когда министров выводили из здания и сажали в автобус. Он написал, что Карлос Шакал окликнул террористку, назвав её Надой. Это и есть прозвище Александры.
— Может просто совпадение?
— Я тоже так подумал и решил проверить и поехал в Австрию. На венском телевидении за отдельную плату инженеру мне показали все материалы, которые они отсняли в тот день…
— И что, вам так просто всё показали? Нет, мне просто из профессионального любопытства интересно, как вы этого добились?
— Заплатил и получил желаемое, — пожал плечами Сарваш. — А что такого?
— Да ничего. Просто Фортвудсу даже на ВВС дают отсмотреть пленки с такими недовольными лицами.
— Может, мало платите? — усмехнулся он. — Вообще-то я представился психологом, сказал, что пишу книгу по психологии террористов, потому и хочу отсмотреть их поведение на записи крупным планом. Правда, тех самых крупных планов и не оказалось. В общем, Александру я видел только на записи, когда террористы покидали здание. Лицо она закрыла шарфом, на голове берет, одета была в просторную дубленку, но по фигуре и походке всё же думаю, это была она.
— Очень зыбко.
— Согласен.
— Нападение на ОПЕК было ведь в декабре?
— Да.
— Тех боевиков из ИРА взяли тоже в декабре.
— Значит, искать Александру в Лондоне нет смысла.
— Это мы уже поняли. Но всё равно, в полиции мы оставили её отретушированную фотографию, сказали, что она важная свидетельница, которую позарез нужно найти. Но теперь я вам ничего обещать не могу. Если её членство в ИРА мы ещё можем приписать к военным действиям, то с ОПЕК вышел натуральный бандитизм. Если она попадёт в тюрьму раньше, чем мы её найдем, я не знаю, каким образом в Фортвудсе ей переквалифицируют наказание.
— Не волнуйтесь, не попадёт.
— С чего вы так уверены?
— С того, что министров просто не похищают. Тот, кто заказывал музыку, своих лучших исполнителей властям не выдаст. — Возвращая фотографии полковнику, Сарваш спросил. — Может, разыщете госпожу Метц и спросите её, что она знает об Александре?
— Разве что с вашей помощью, когда она обратится к вам по поводу своего вклада, — кинул полковник, отклоняя подношение и протягивая Сарвашу ещё одно фото, где был запечатлен доктор Метц с близнецами. — Что думаете?
Сарваш с минуту изучал три фотографии, обстоятельно рассматривая каждую из них по порядку.
— Даже не знаю. А что я должен тут увидеть?
— Нечто общее, — туманно выразился полковник.
— Да, на всех трёх фотографиях присутствует один и тот же господин. Кто он?
— Помните профессора Книпхофа? — начал издалека полковник.
— Тот, что искал секрет бессмертия? — улыбнулся Сарваш. — Да уж, его тяжело забыть.
— Так вот, этот господин его внук, Пауль Метц.
Сарваш с минуту помолчал, ещё раз рассмотрев фото:
— А что тогда рядом с ним делают две альварессы?
— Хороший вопрос, если речь идёт о потомственном искателе эликсира вечной жизни, не правда ли? Фортвудс уже год бьётся над загадкой этих фотографий, пытаясь понять, что же такого произошло в жизни Пауля Метца, что на каждом фото рядом с ним появляются всё новые женщины? Лично моя версия такая: были у отца дочери близнецы, — сказал полковник, указав на одно фото в руках Сарваша, и тут же перешёл к другому. — Потом отец женился на молодой красавице Лили и дал ей свою фамилию, отчего одна из дочерей рассорилась с отцом и потому на фото рядом с мачехой присутствует лишь одна из близнецов. А вот на следующей нет и её, зато там есть Гольдхаген и, видимо, тот, кто ей эту фамилию дал. — Он указал на молодого темноволосого мужчину, что стоял рядом с Алекс. — Я проверял архивы Мюнхена, по всем данным, это Даниэль Гольдхаген, ученик и ассистент доктора Метца. Видимо они были очень близкими людьми, раз запечатлены на одном, почти семейном, фото, а теперь покоятся на одном кладбище в соседних могилах. Не верю в совпадение что, у одного доктора своя альваресса, у его ассистента другая. Это слишком странно. Либо Лили и Алекс были в сговоре, когда входили замуж за этих людей, либо, они им вовсе не жены, и я даже не хочу думать, почему они приняли чужие фамилии.
— Полагаете, до знакомства с Метцем и Гольдхагеном Лили и Александра были смертными женщинами?
Полковник только покачал головой.
— Об этом можно было бы разузнать от дочерей доктора Метца, но вряд ли они ещё живы, а найти их теперь и вовсе нереально.
— Господин полковник, — возразил Сарваш, — даже мы с вами не знаем, как стали альварами и никто на поверхности не знает. Даже профессор Книпхоф бы не узнал, не говоря уже о его внуке.
— Однако Книпхоф вплотную интересовался альварами. После вашего неосторожного поступка, когда вы попались ему на глаза, между прочим.
— Да ну бросьте, я-то тут при чём?
— При том, что профессор Книпхоф говорил мне, что присутствовал на вашем вскрытии в морге.
Сарваш озадаченно посмотрел на полковника:
— Что вы такое говорите, меня ещё никогда не резали в морге.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
