клочки облаков. Восточная часть неба загорается золотистым радужным светом.
Передовые посты спешат возвестить победу дня, и люди протягивают к ним руки, прося у них помощи.
Зрелище ежедневное, но неизменно прекрасное! Я стоял на мостике рядом со своими друзьями, и мне казалось, что сияние утра отражается на наших лицах, вселяя в нас надежду. Ночные тени не обманывали больше наших усталых взоров. Мы плыли по морю, окруженные дневным светом, а вдали на чистом горизонте виднелось судно, о котором говорил мне ночью офицер.
XXIV
МЫ РЕШАЕМСЯ ПОТРЕВОЖИТЬ «БРИЛЛИАНТОВЫЙ КОРАБЛЬ»
Пароход, громадные очертания которого были нам ясно видны, быстро двигался к западу, не прошло и четверти часа, как Каин, наш квартирмейстер, признал в нем судно для перевозки угля, которое он несколько месяцев назад видел в Кардиффе.
— На нем был бразильский флаг и русский шкипер с красным носом, — сказал он со смехом. — Я помню, мне еще рассказывали, что ему на лице нарисовали кусочек сцены из цирка, когда он в последний переезд напился пьяным в Рио-де-Жанейро. Я где угодно признаю это судно по его кукольному домику позади трубы. Если нет нигде его двойника, то это тот самый.
Его слова показались нам похожими на правду, и мы стали расспрашивать его.
— Есть на нем какое-нибудь оружие, Каин?
— Ничего не видел, сэр, кроме лопат.
— Известно вам, куда он направляется?
— Говорили, что в Рио-де-Жанейро, сэр! Я разговаривал немножко с португальцем, служащем на нем, и сказал ему, что я отправляюсь в Порт-Артур. «Когда мы приедем в Рио-де-Жанейро, — сказал он, — я оторву тебе нос». Я подумал, сэр, что это слишком далекий путь для такой шутки, и решил, что вернуться домой будет стоить гораздо дешевле. Я больше никогда не встречался с ним, потому что пароход ушел на следующий день.
Мы очень смеялись над его манерой рассказывать, хотя новости, сообщенные им, показались нам достойными внимания. Я принял уже решение и немедленно сообщил о нем Лорри.
— Мы должны его задержать, — сказал я. — Если мы хотим спасти Анну Фордибрас, пароход этот не должен доставить свой груз на борт «Бриллиантового корабля». Риска почти нет, капитан. Я думаю, это можно сделать с помощью сигнала, а если не сигнала, то пушечного выстрела. Попытаемся! Успех или неудача имеют для нас гораздо большее значение, чем вы думаете.
Он повиновался мне без всяких вопросов, и мы направились прямо к пароходу, стараясь подойти к нему с левой стороны кормовой части, чтобы не попасть под пушечный выстрел, если на нем было орудие. Мне лично казалось, что его там не было: чтобы обезопасить себя от преследования таможенных чиновников порта, ему несравненно выгоднее было придерживаться всех правил, практикуемых грузовыми океанскими судами. Я был уверен, что квартирмейстер сказал нам правду, а потому начал действовать в этом направлении.
— Подайте сигнал, Лорри! — сказал я, и он немедленно исполнил мое желание.
Приятно было смотреть на наши флаги, развевающиеся под дуновением утреннего ветерка, и на движение, поднявшееся на палубе парохода. Мы поняли, что они заметили нас еще до того, как мы пустили наши машины. Вдали на горизонте не видно было ни малейших следов «Бриллиантового корабля». Только наши два судна виднелись на обширном пространстве воды.
На наш сигнал нам ответили вопросом — кто мы такие и чем мы занимаемся. На мостике мы рассмотрели трех или четырех человек. Экипаж был, по-видимому, небольшой, задняя часть палубы была совсем пустая. Мы немедленно ответили на их сигнал:
1) Аймроз, еврей, собирается бежать от британских военных судов;
2) безопасность ваша зависит от немедленного подчинения.
Это была неправда, хотя я надеялся, что так и будет, ибо все время думал, что правительство в конце концов направит сюда крейсер. На этом основании я и отправил упомянутое выше послание и ждал ответа. Капитан парохода попросил меня, к великому моему удивлению, приехать к нему на борт.
— Поедем вместе, поедем! — сказал я Мак-Шанусу. — Незачем говорить о пистолетах, ребята! Лорри распорядится в случае опасности. Мы в пять минут можем пустить их ко дну, если только пожелаем… Место это безопасное.
— Безопасного места нет для человека, который поддается женской красоте. Отправляйся на борт, Ин, мой мальчик! Я поговорю с тобой, когда вернусь обратно.
Мы спустили спасательную лодку со штирборта. Пароход, находившийся в двухстах шагах от носовой части, спустил мне веревочную лестницу, за которую я тотчас же ухватился и вскарабкался на борт. Оставшийся в лодке тучный Тимофей спросил у меня снизу, не принимаю ли я его за птицу. Я оставил его ругаться в лодке, а сам немедленно представился капитану.
— Говорите вы по-английски? — спросил я.
Он покачал головой и сказал по-русски: «Нет». Зато он отвечал мне немедленно, когда я обратился к нему по-немецки. Это был человек чрезвычайно грубого, топорного сложения, лет пятидесяти от роду; нос его действительно оказался покрытым шрамами, как говорил квартирмейстер Каин, а крикливая и грубая манера говорить вполне, надо полагать, соответствовала желанию его хозяина-еврея.
— Какое у вас дело ко мне? — спросил он, гладя пальцами револьвер, спрятанный в кармане брюк.
— Хочу вытащить вашу шею из петли, — сказал я без всяких предисловий. — Ваша игра кончена, Валь Аймроз арестован. Вот что привело меня сюда.
Он плюнул на палубу и кликнул к себе своего помощника, тоже русского и такого же красавца, как и он сам. Несколько минут разговаривали они между собой на непонятном мне языке.
Мне было ясно только одно: выдуманная мною история поразила их, но тем не менее они готовы были поверить ей. Они решили прибегнуть к обману, который не мог бы обмануть даже наивного простака.
— Какое мне дело до этого человека! — сказал капитан. — Слуга я ему, что ли?
— Без сомнения, раз вы везете ему уголь.
— А что, если я пошлю вас к черту и попрошу заниматься своими
