Она спешилась и съела сливы, которые и в самом деле оказались сладкими. Затем пошла и умылась в ручье зеленой холодной водой.
— Снеговая вода, — заметил По Кампо.
— Не вижу никакого снега, — откликнулась она.
— Он стекает сверху, — объяснил По, показывая на запад. — С тех гор, которых отсюда не видно.
Лорена посмотрела по направлению его руки, но кругом расстилалась только коричневая равнина. Она съела еще несколько слив.
— Я еще тут лук нашел, — сообщил По Кампо. — Повезло. Положу его в бобы.
«Жаль, что ты не нашел Гаса», — подумала Лорена. Но, конечно, где он мог его найти. Они ехали до темноты, но Гас так и не вернулся. Вскоре после того как стадо устроили на ночь, пришел Диш и поставил палатку. По лицу Лорены он понял, что она грустит. Она расседлала лошадь и села около седла на траву. Ему больно было видеть ее такой одинокой и уставшей. Он хотел придумать, что бы такое сказать, но снова не смог найти подходящих слов. Почему-то он всегда терялся, когда они ему были нужнее всего.
— Наверное, эти воры вырвались далеко вперед, — предположил он.
— Может быть, он умер, — сокрушалась Лорена.
— Нет, только не Гас, — уверил ее Диш. — Он раз сто разбирался с конокрадами. Да и капитан с ним. Они опытные бойцы.
Лорена это знала сама. Она видела, как Гас убил индейцев и охотников за бизонами. Но меньше бояться она не стала. Ей снова придется всю ночь пролежать в палатке и волноваться. Пуля может настичь любого, она это понимала, даже Гаса. Если он не вернется, не кому будет ее защитить.
— Ну, я всегда готов помочь, если ты мне позволишь, — предложил Диш. — Я на все ради тебя готов, Лори.
Лорена и так это давно знала, но она ничего от него не хотела. Она не ответила, и есть тоже не стала. Она вернулась в палатку и пролежала с открытыми глазами всю ночь, а Диш Боггетт сидел рядом, охраняя ее. То, что она находилась совсем рядом и вместе с тем так далеко, еще больше обостряло его одиночество. Когда он просто стелил одеяло рядом с другими парнями и не слишком о ней думал, он мог заснуть. А сейчас она всего в нескольких ярдах, он может подползти к палатке и услышать ее дыхание. Но, с другой стороны, он понимал, что, возможно, эти несколько ярдов останутся между ними навсегда. В каком-то смысле Лори всегда будет от него так же далеко, как эти звезды в небе Канзаса. Иногда он жалел, что влюбился в нее, потому что теперь он не мог найти покоя. Зачем это все, если ничего, кроме боли, не приносит? Но ведь говорила же она с ним дружелюбно только вчера? Он не мог сдаваться, если есть хоть малейший шанс.
Всю ночь он не спал, лежал, положив голову на седло, и думал о Лори. Ему даже не хотелось спать.
74
Когда они нашли работника Уилбергера Чика и мальчика, хоронить было уже почти нечего. Койоты и стервятники трудились над ними целый день. Когда они приближались к тому месту, где кружили канычи, мимо пробежал толстый барсук с человеческой рукой в пасти, черной рукой, кстати сказать. Ньют поразился, ему казалось, что надо застрелить барсука и взять руку, чтобы похоронить, но никто, похоже, не обратил на барсука внимания.
— У него рука, — сказал он Пи Аю.
— Ну, тот, кому она принадлежала, все равно не сумел бы ею воспользоваться, — заметил кто-то. — А этому толстячку пришлось потрудиться, чтобы отбить ее у канычей. Да и рука — почти одни кости.
Ньют не мог понять, при чем здесь это — человеческая рука и есть человеческая рука.
— Да, интересно, — проговорил Август. — Старина барсук подсуетился и ухватил себе немного костей. Но и его кости года через два заберет себе земля. Все, как я говорил тебе прошлой ночью, сынок. Земля — кладбище костей. Но весьма привлекательна в солнечном свете, — добавил он.
День выдался ясный и солнечный, но на душе у Ньюта было муторно. Ему хотелось догнать барсука и застрелить его, но он не стал этого делать. Впереди, казалось, собрались сотни канычей. Внезапно из их гущи вырвался койот с чем-то в зубах, чем именно, Ньют не разобрал.
— Создается впечатление, что канычей в этих местах куда больше, чем койотов, — заметил Август. — Обычно канычи ждут, когда койоты закончат трапезу. Когда они доехали до бугра, в нос им ударил запах. Несколько канычей улетели, но большинство остались, некоторые даже продолжали кормиться. Капитан Калл натянул поводья, но Август подъехал и убил двух из пистолета. Остальные неохотно отлетели.
— Любите есть падаль, теперь испытайте, что значит быть съеденными, — обратился он к убитым канычам. — Вон тот негр. Уилбергер таки достал его.
Неожиданно запах подействовал на Ньюта. Он быстро спешился, и его вырвало. Пи Ай вырыл мелкую могилу лопаткой, которую они привезли с собой. Они скатили останки в могилу и засыпали землей под неустанным наблюдением канычей. Многие из них стояли, напоминая черную армию, другие кружили над головами. Дитц отправился поискать следы. Ньюта настолько вывернуло наизнанку, что в голове шумело, но даже в таком состоянии он заметил, что Дитц вернулся в скверном настроении.
— Так сколько их там? — спросил Калл.
— Четверо, — ответил Дитц. — Всего четверо.
— Черт, а нас аж пятеро, — заметил Август. — Так что меньше чем по одному на каждого. Чего же ты такой невеселый?
Дитц показал на следы.
— Мистер Джейк с ними, — сказал он. — Это его след.
Они некоторое время молча смотрели на след.
— Ну, они конокрады и убийцы, — напомнил им Август. — Может, они украли лошадь Джейка, а его самого убили.
Дитц молчал. Они могут думать что хотят, а он знал. У другого человека и след будет другой. Мистер Джейк ездил слегка скособочившись в седле, и это сказывалось на следе. То была не просто его лошадь, он сам и сидел на ней.
Новости удручающе подействовали на Калла. Он уже никаких надежд не связывал с Джейком Спуном и считал, что отныне их пути навсегда разошлись. Пусть играет в карты и развратничает, как обычно. Другого от него и ждать не приходилось. Но и худшего никто не ожидал. У Джейка недоставало характера даже для преступной жизни, во всяком случае, Калл так считал. Но вот он, его след, перед ним, рядом со следами троих убийц.
— Что же, я очень надеюсь, что ты ошибся, — сказал он Дитцу.
Дитц молчал. Как и Август, в порядке разнообразия. Если Джейк с убийцами, рассчитывать ему не на что.
— Жаль, что у него не хватило ума остаться с Лори, — посетовал Август. — Может, она его и злила когда, но до такого бы не довела.
— Все его проклятая лень, — заметил Калл. — Просто плыл по течению. Любой ветер мог унести его в сторону.
Он пришпорил кобылу и поехал вперед. Чтобы ехать по следам почти тридцати лошадей, Дитц ему не требовался. Он пустил лошадь в медленный галоп. В таком темпе она могла скакать хоть целый день в случае необходимости.
Ньют ехал рядом с Пи Аем, тоже пребывавшим в мрачном настроении.
— Ты тоже думаешь, что это Джейк? — спросил он.
— Я эти чертовы следы читать не умею, — признался Пи Ай. — Никогда не мог. Но Дитц читает их легче, чем я читаю газету. Так что, наверное, это Джейк. Обидно, если придется его повесить, — добавил он немного погодя.
— Да ты что? — поразился Ньют. Он никак не мог сообразить, в какое тяжелое положение Джейк себя поставил.
Пи Ай печально взглянул на него. Пи Ай вообще-то редко менял выражение лица и обычно выглядел удив ленным.
— Капитан и тебя повесит, если поймает с украденной лошадью, — заверил он. — И Гас тоже.
Через несколько часов они наткнулись на убитых поселенцев, все еще болтающихся на веревках в обгорелой одежде. Одного из них за ногу тянул койот, пытаясь стащить вниз. Когда всадники приблизились, он убежал. Ньюта снова затошнило, но в желудке уже ни чего не осталось. Он и подумать не мог, что придется когда-нибудь увидеть картину страшнее той, что они видели утром, — все эти растерзанные стервятниками тела, которые они похоронили. Но здесь творился настоящий кошмар. Создавалось впечатление, что чем дальше они углублялись в равнины, тем хуже шли дела.
