контролем богатевшего на посредничестве птолемеевского Египта, и карфагенских купцов по ним не пропускали. Сам Египет получал по ним золото, чёрных рабов, слоновую кость и чёрное дерево из Нубии, а по Эритрейскому морю – аравийские благовония, живых слонов и обезьян из Эфиопии и драгоценные тонкие ткани, самоцветы с жемчугом и пряности из Индии.
Но сухопутная торговля – вспомогательная, основной же грузооборот идёт по морю. Чёрное дерево, например, возят на кораблях. Чтобы не переплачивать втридорога за египетское, его в Карфаген приходится везти с запада, морским путём Ганнона.
Заодно морем перевозятся и целебные орехи из южных африканских лесов, и некоторые другие африканские товары, торговлю которыми ведут купцы из Тингиса. Из Гадеса везут железо и изделия из него, медь, готовую бронзу и олово для её выплавки. А кое-кто – тут Арунтий хитро улыбнулся – возит оттуда и драгоценную чёрную бронзу. Из Испании же поступают и самоцветы – аквамарины и изумруды, которые своим качеством уступают индийским, зато обходятся значительно дешевле – тут уже от такой же хитрой улыбочки едва удержался я. Из Галлии через греков-массалиотов тоже доставляют олово с далёких Касситерид и солнечный камень с ещё более далёких северных морей. Из Греции идут дорогая керамика и произведения искусства, наксосский наждак и дорогая косская ткань. Из Александрии и подвластного до недавних пор Египту Тира, сохранившего с ним тесные торговые связи, идут знаменитое египетское льняное полотно, писчий папирус и драгоценные товары Востока – пряности, благовония и индийские ткани, которые ценятся ещё дороже косских. Эти тирийские финикийцы, пользуясь покровительством египетских Птолемеев, даже сами до недавнего времени плавали в Индию, а те из них, которые после захвата Финикии Антиохом Третьим Сирийским переселились из Тира в Александрию, так и продолжают эти индийские вояжи, из которых в числе прочих индийских диковинок привозят даже живых павлинов. Карфагенским же модникам приходилось и приходится покупать всё это уже у египтян, переплачивая Птолемеям втридорога.
Особое место в торговле занимает знаменитый на всю Ойкумену пурпур. Это эксклюзивный финикийский товар, который долгое время вообще был исключительной монополией Тира. Но с тирийскими эмигрантами секрет красителя попал в Карфаген, а упадок метрополии после её погрома Александром выдвинул Карфаген на первое место по его производству. И хотя при египетских Птолемеях Тир давно оправился от былого разорения, восстановить своё преобладание в торговле пурпуром уже не мог. Тем более что поистощились в восточной части моря местообитания дающего драгоценную краску моллюска, а на западе они все принадлежат карфагенским добытчикам. Сам краситель иноземцу никто не продаст – продаётся только готовая окрашенная ткань или пряжа. И хотя секрет пурпура давно уже не тайна за семью печатями – и технология известна, и сам моллюск, и места, где его можно найти – с финикийцами в финикийском городе особо-то не поконкурируешь. Три финикийских клана в Карфагене сосредоточили в своих руках и поделили между собой все дела, связанные с пурпуром, и ни одного постороннего к этим делам не допускают. Хоть и не закреплена их монополия в законах, нарушать её – весьма чревато. Были нарушители, и немало их было, но все они кончили плохо. Если и нашёл ты «бесхозных» моллюсков, допустим, да произвёл из них краситель – изволь продавать его только этим кланам-монополистам. А они меж собой в сговоре и купят его лишь по такой цене, чтобы производитель только собственные затраты и окупил, а если и выйдет у него при этом какая-то прибыль, то мизерная, поскольку основную наценку берут с конечного покупателя окончательные перекупщики из этих трёх кланов. Между тем просто шерсть, окрашенная пурпуром дважды, стоит своего тройного веса в золоте. Ну и какой смысл во всём этом рискованном поиске, в мороке с добычей и в хлопотах с производством ради сверхприбылей всё тех же монополистов? Естественно, дураков нет. Речь идёт, конечно, о настоящем пурпуре, добываемом из моллюсков, а не о получаемой из лишайника дешёвой фальшивке, быстро выцветающей под солнечными лучами до коричневого цвета…
В числе этих трёх «пурпурных» кланов – и Ферониды. Торгуют они в основном с островами Эгейского моря, Малой Азией и Египтом. И хотя свои основные доходы они получают от пурпура, не брезгуют они и «мелочами». На Кипр, например, возят олово и ливийских рабов, на Родос – африканские орехи и слоновую кость, в Египет – в основном серебро, которого на Востоке не хватает, а экзотическими товарами тот Египет и своими собственными завален. Эти экзотические товары Ферониды в Эгейском море островным грекам сбывают. В том числе вот и заморскими «снадобьями» Тарквиниев где-то с кем-то спекулируют, наверняка извлекая из них немалую прибыль.
Мы с Васькиным старательно «законспектировали» на навощённых табличках рассказанные нам сведения о торговых делах Феронидов, после чего взяли тайм-аут для «обдумывания». На самом деле, конечно, до момента, когда наше владение греческим будет признано удовлетворительным для нашего личного участия в «командировке». Судя по намёку Арунтия, мы уже близки к этой удовлетворительной оценке, но пока ещё её не заслужили. Раз так – подождём…
Позже, когда наши собрались у меня на посиделки, у нас возникло и ещё одно соображение. О моей догадке насчёт Египта мы с Хренио договорились помалкивать пока даже в нашей компании. Бабы есть бабы, вот будут судачить с соседками-аборигенками – могут запросто проболтаться. Особенно та же Юлька, жаждущая заделаться местечковой «светской львицей» и при этом изучавшая древнегреческий – письменный, конечно – для чтения древней классики в подлиннике. Захочет она крутость свою в виде причастности к тайным делам продемонстрировать, головой вовремя не подумает и сболтнёт лишнее. Не обязательно, конечно, но при таких ставках лучше перебдеть, чем недобдеть. Поэтому о Египте мы молчим, как рыба об лёд, а говорим о Кипре, на который ведёт нащупанный след, и прочих греческих островах до кучи. Мелькает в разговоре и Кос – бабы есть бабы, и поболтать о красивых тряпках для них – святое. Наташка, обещавшая не рассказывать Юльке о шёлковом платье Велии, сдержала своё обещание весьма своеобразно. Имя в её рассказе Юльке не прозвучало, а вместо моей ненаглядной фигурировала вымышленная жена такого же вымышленного карфагенского вилловладельца, на землях которого мы якобы делали привал в пути, зато суть события Наташка выложила Юльке полностью. В результате мне досталось куда меньше юлькиных шпилек, чем могло бы, но вот Серёга схлопотал по полной программе. За то, что не расшибся в лепёшку и не изыскал способа заделаться олигархом, из-за чего она вынуждена позориться, нося «эту рвань». Попытка Серёги напомнить
