Ему чужды были низкие чувства и помыслы. О солидарности трудящихся, о справедливости писал не обделенный судьбой бедняга, а человек, по рождению, образованию и положению принадлежавший к высшей аристократии. Он необычаен и славен не только тем, чего достиг, но и от чего отказался: от богатого наследства, высоких должностей при царском дворе, даже — от почетного научного поста, позволявшего плодотворно продолжать географические и геологические исследования. Во имя идей свободы, справедливости и братства он стал революционером. Вернувшись в Россию, он отказался стать министром Временного правительства; Октябрьский переворот не признал; резко выступал против белого и красного террора, диктатуры большевиков. Он писал: «Эта попытка построить коммунистическую республику на основе строго централизованного государства под железным законом партийной диктатуры в конце концов потерпит банкротство».
…Главнейшая задача общества справедливости — предельно полно раскрыть творческие потенциалы каждого. Так считал Кропоткин. А раскрывается человек не на пути приспособления к окружающей природной и социальной среде, а в свободных исканиях правды, созвучной его духовному строю, который, в свою очередь, остается отзвуком гармонии мироздания.
Урок жизни Кропоткина очень поучителен. По-видимому, этому человеку удалось постичь или прочувствовать какие-то глубочайшие истины, быть может, не высказанные в книгах, а присутствующие в окружающей и пронизывающей нас природе, дарованные нам поистине свыше, отражающие качества Вселенной как живого прекрасного и разумного организма.
ЧАПЛИН
(1889–1977)
Сальвадор Дали как-то высказался: «Надеюсь, никто не посягнет на мой высший титул — титул шута. Шутом был Чарли Чаплин, а ведь повсеместно признано, что он воплотил эпоху. Так что вообразите, что Чарли Чаплин но только шут, а кроме того рисует, пишет картины, ставит спектакли, то есть делает все то, что делаю я, это уже непревзойденная степень гениальности…»
Да, художник Дали десятилетиями играл роль шута, эпатируя, развлекая, привлекая к своей персоне почтеннейшую публику (в основном состоятельную) и создавая себе рекламу. Но допустимо ли сказать нечто подобное о Чаплине? Знаменитые комики немого кино стремились вызвать смех в зрительном зале, и некоторым это удавалось с блеском. Но разве этим славен Чарли? Почему он достоин войти в число избранных гениев всех стран и народов?
По словам выдающегося великого режиссера С. Эйзенштейна, «Чаплин равноправно и твердо становится в ряд величайших мастеров вековой борьбы Сатиры с Мраком — рядом с Аристотелем из Афин, Эразмом из Роттердама, Франсуа Рабле из Медона, Джонатаном Свифтом из Дублина, Франсуа Мари Аруэ де Вольтером из Ферне. И даже, быть может, впереди других, если принять во внимание масштаб Голиафа фашистской Подлости, Злодейства и Мракобесия, которого сокрушает пращей смеха… Чарлз Спенсер Чаплин».
Верно отметил в 1944 году советский писатель Илья Эренбург: «Не высокие институты Запада, не философы и мудрецы, а комедиант отстаивал человека. Его принимали за клоуна. Он был рыцарем».
Этот маленький смешной человечек в котелке, с усиками, тросточкой, в мешковатых штанах и непомерно больших стоптанных башмаках был настоящим рыцарем, сражавшимся за справедливость, свободу и человеческое достоинство. Он велик не телом с грудой мышц, не огромным капиталом, ловким владением техникой, знанием научных хитроумностей. Он хрупок, миниатюрен, беден, неумел, не обременен образованием. Но именно он — полноценный человек.
Судьба не балует бродягу Чарли. Приходится ему то и дело попадать в опасные передряги, убегать от полицейских, вступать в схватку с громилами, бандитами. У него нежное сердце, он влюбчив, наивен и прост, не привык унывать и всегда готов помочь ближним (хотя ему редко кто помогает). Это — Дон Кихот Нового времени. Рыцарь Печального Образа, воспитанный не на романах, а в жестокой школе жизни.
Вот эпизод из его фильма «Пилигрим». Чарли бежит из тюрьмы, переодевается в одежду пастора, случайно оказывается у прихожан в провинциальном городке и вынужден прочесть им проповедь. Он рассказывает библейскую притчу о Давиде и Голиафе. Самодовольный гигант, потрясающий мечом, с презрением смотрит вниз, на Давида. А тот, поглядывая наверх, деловито берет пращу, кладет туда камень, раскручивает оружие и… Камень пробивает череп Голиафа навылет, великан падает, Давид отсекает ему голову, подбрасывает ее и поддает ногой, как мячик.
Все это показано без единого слова (кино-то немое!) — стремительно, ярко, образно, убедительно и смешно. Завершается сцена тем, что какой-то мальчишка, забыв, что находится в храме, вопит от восторга и аплодирует. Мнимый пастор, войдя в роль, раскланивается и игриво убегает с паперти, словно балерина, исполнившая номер, и вновь возвращается, посылая ошеломленным прихожанам воздушные поцелуи. Не забывает он и о гонораре, пытаясь взять церковную кружку, куда градом посыпались монеты.
Пилигрима приглашают в богатый дом. Туда же проникает грабитель, забрав ценности, однако Чарли отнимает их и отдает владельцам. Тут шериф узнает в нем разыскиваемого беглеца. Судя по безупречному поведению бескорыстного Чарли, ясно, что посадили его несправедливо. Понимая это, шериф, делая вид, будто отводит преступника в тюрьму, доставляет его к мексиканской границе и отпускает. Но честный Чарли не убегает, а продолжает идти рядом с шерифом, который едет верхом. Шериф припускает лошадь, но Чарли не отстает. Раздосадованный шериф посылает его за границу, предлагая нарвать цветов, а сам поворачивает коня обратно. Его сзади окликает Чарли, бегущий во всю прыть с букетом в руке. Шерифу ничего не остается, как вновь подвести наивного чудака к границе и дать ему мощный пинок в зад.
Получив такую «путевку в жизнь» и обретя свободу, Чарли тотчас все понимает. Он счастлив, готов обнять весь мир… Вдруг откуда-то из кустов возникают вооруженные мексиканцы, начав яростную перестрелку. Ужас! Куда бежать? И Чарли мчится вдоль границы, по одну сторону которой несправедливый буржуазный порядок, а по другую — бандитизм и своенравие…
Мы вспомнили лишь два небольших эпизода одного чаплинского короткометражного фильма. Число подобных примеров можно увеличить в сотни раз. Но Чаплина лучше один раз увидеть, чем сто раз о нем услышать. Тем, кто его понимает — а таких десятки, сотни миллионов — он сообщает очень и очень многое, забавляя, веселя и поучая одновременно, вызывая «чувства добрые». И это несмотря на то, что множество его находок, трюков с той поры использовали самые разные режиссеры и артисты. Все равно Чаплин по-прежнему остроумен и нов, потому что вызывает особый смех — сочувствия, понимания, очищения. (Если в наше время молодежь выбирает себе других кумиров и не способна проникнуться чаплинским духом, это свидетельствует о тяжелом недуге технической цивилизации, теряющей человеческий облик.)
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
