Что оставалось делать Гленарвану? Стоя на корме у руля, он обводил горизонт взглядом, словно надеясь найти там спасение. Откуда он ждал помощи? Неужели он предчувствовал то, что должно было произойти?
Вдруг его взгляд загорелся радостью. Он вытянул руку и, указывая на какую-то точку на горизонте, воскликнул:
— Корабль! Там корабль, друзья мои! Гребите! Гребите изо всех сил!
Ни один из четырёх гребцов не обернулся, чтобы взглянуть на этот корабль, так как нельзя было терять ни секунды. Но Паганель выпрямился во весь свой рост и навёл подзорную трубу на корабль.
— Это пароход, — сказал он. — Он идёт к нам под всеми парами! Смелей, друзья!
Гребцы с новой силой налегли на вёсла, и снова в течение получаса пирога удерживала преследователей на прежнем расстоянии. Пароход всё приближался. Уже можно было невооружённым глазом различить две мачты и клубы чёрного дыма, вырывающиеся из трубы. Гленарван передал руль Роберту и схватил трубу географа, чтобы не потерять из виду ни одного манёвра парохода.
Но что должны были подумать Джон Мангльс и остальные гребцы, увидев, как вдруг исказилось лицо Гленарвана? Подзорная труба выпала у него из рук. Одно слово объяснило беглецам этот внезапный приступ отчаяния.
— «Дункан»! — вскричал Гленарван. — «Дункан», а на нём каторжники…
— «Дункан»? — повторил Джон Мангльс, бросив весло и вставая со своего места.
— Да. Смерть с двух сторон! — прошептал Гленарван, ошеломлённый этим новым несчастьем.
И в самом деле, теперь нельзя было сомневаться в том, что это была яхта со своим экипажем из каторжников. Даже невозмутимый майор не мот удержаться, чтобы не послать по адресу бога несколько крепких проклятий.
Тем временем пирога остановилась на месте, предоставленная самой себе. Куда плыть? В какую сторону бежать? Кого предпочесть — дикарей или каторжников?
Раздался выстрел с ближайшей пироги, и пуля разбила весло Вильсона.
Яхта находилась теперь едва в полумиле от несчастных беглецов. Окружённые с двух сторон врагами, они не знали, как поступить. Женщины обливались слезами.
Дикари стреляли беглым огнём, и пули так и свистели вокруг лодки с путешественниками. В эту минуту раздался громкий выстрел, и над головой беглецов пронеслось ядро. Попав между двух огней, они бросили вёсла. Джон Мангльс схватил топор и хотел уже прорубить дно пироги, чтобы утопить её вместе с пассажирами, как вдруг Роберт вскричал:
— Там Том Аустин! Том Аустин! Я его вижу! Он узнал нас! Он машет шляпой!
Топор повис в воздухе. Джон Мангльс окаменел.
В это время второе ядро со свистом пронеслось над его головой и перерезало пополам ближайшую из трёх пирог. Громкое «ура» донеслось с борта «Дункана».
Перепуганные туземцы повернули пироги и что было мочи понеслись к берегу.
— На помощь, Том, на помощь! — крикнул Джон во весь голос.
Несколько минут спустя ничего не понимающие, растерянные и ошеломлённые беглецы были уже в безопасности на борту «Дункана».
Глава семнадцатая
Почему «Дункан» крейсировал вдоль восточного берега Новой Зеландии
Невозможно описать словами переживания Гленарвана и его спутников, когда в их ушах раздались звуки старой шотландской песни. В ту минуту, когда они поднимались по трапу на борт «Дункана», волынки заиграли боевую песню клана Малькольм под аккомпанемент громовых раскатов «ура».
Гленарван, Джон Мангльс, Паганель, Роберт, даже майор обнимались и плакали, смеялись и рыдали. Географ совершенно обезумел. Он скакал по палубе, грозил своей неразлучной подзорной трубой пирогам дикарей, уже подъезжавшим к берегу, и снова принимался плясать.
Но при виде измождённых, страдальческих лиц Гленарвана и его спутников, при виде их превратившихся в лохмотья одежд экипаж яхты прекратил свои радостные излияния. От здоровых, весёлых, полных жизни путешественников, три месяца тому назад пустившихся по следам капитана Гранта, не осталось и помину. На борт «Дункана» вернулись десять привидений, бледных, слабых, еле волочащих ноги.
Забывая о мучительной жажде и голоде, Гленарван первым делом опросил Тома Аустина, каким образом он очутился в этих местах.
Почему «Дункан» крейсировал у восточных берегов Новой Зеландии? Какая счастливая случайность привела его на помощь беглецам? Каким образом он спасся от каторжников Бена Джойса?
«Как? Почему?» — эти вопросы со всех сторон сыпались на ошеломлённого Тома Аустина. Старый моряк не знал, кого слушать, кому первому отвечать. Наконец он решил слушать только Гленарвана и отвечать на его расспросы.
— Что вы сделали с каторжниками? — спрашивает тот.
— С каторжниками? — повторил Том Аустин с видом человека, не понимающего, о чём его опрашивают.
— Да, с теми каторжниками, которые напали на яхту?
— Какую яхту? — Том Аустин окончательно ничего не понимал.
— На «Дункан»! На «Дункан», Том! Каторжники Бена Джойса!
— Не знаю никакого Бена Джойса, — ответил честный помощник. — Никогда о нём не слышал!
— Как никогда?.. — Настала очередь Гленарвана удивляться. — Так почему же «Дункан» вдруг очутился у берегов Новой Зеландии, Том?
Если путешественники никак не могли объяснить удивление старого моряка, то можно себе представить, какое потрясающее впечатление произвёл на них спокойный ответ Тома Аустина:
— Но ведь «Дункан» крейсирует тут по вашему приказанию, сэр!
— По моему приказанию?! — вскричал Гленарван.
— Конечно. Я выполнил в точности ваше распоряжение, содержащееся в письме от 14 января.
— В моём письме?! В моём письме?! — восклицал Гленарван.
В этот момент все десять путешественников окружили Тома Аустина и буквально пожирали его глазами. Значит, письмо, отправленное с берегов Сноуи, всё-таки дошло по назначению?
— Послушайте, Том, — сказал Гленарван, — говорите яснее, потому что мне кажется, что я сошёл с ума. Вы получили моё письмо, Том?
— Точно так, сэр.
— В Мельбурне?
— В Мельбурне, в тот самый день, когда я закончил ремонт.
— И это письмо…
— Оно было написано не вашей рукой, но подписано вами.
— Правильно. Это письмо вам доставил каторжник по имени Бен Джойс?
— Нет, матрос по имени Айртон.
— Верно, Айртон и Бен Джойс — это одно лицо! Что было написано в этом письме?
— В нём содержался приказ немедленно покинуть Мельбурн и направиться к восточному берегу…
— Австралии! — вскричал Гленарван с жаром, смутившим старого моряка.
— Австралии? — повторил он, широко раскрыв глаза. — Да нет же — Новой Зеландии!
