тебе всю морду сейчас расцарапаю.
– Ну давай, царапай. А? Не успела? Ну давай ещё! Давай!
– Рамзи, а ну отстань от неё! – приказал Камиль, с удовольствием потягиваясь. Глаза он не открывал, пытаясь запомнить сон, который видел только что. Но тщетно. Сновидение улепетнуло куда-то в подсознание, оставив после себя лишь приятный флёр.
Через мгновение он почувствовал, как к нему на постель запрыгнуло лёгкое тельце. Прямо перед ним оказались круглые глаза Мрии – сиамской кошки судового врача. Она, положила на подушку какой-то свёрток, промурчала «Доброе утро», из вежливости отёрлась пушистым боком о его руку и тут же спрыгнула на пол.
– Стой! Куда! А поиграть?.. – начал было юнец, но в следующее мгновение заскулил жалобно.
– Что? Получил, балда? – рассмеялся Камиль.
– Ну её. Дура! В следующий раз башку ей откушу, – пообещал карликовый белый пудель по кличке Рамзес Второй и завозился на своей подстилке.
Каюта Камиля Леграна, старшего помощника капитана, – одна из лучших в юго-восточном жилом модуле – была довольно просторной: кроме койки в ней помещались вращающееся кресло и откидывающийся столик. Имелся также отдельный санитарный узел – редкая привилегия, доступная только старшим офицерам экипажа межзвёздного транспорта «Луч надежды». Проблема недостатка пространства, доставляющая в основном психологические неудобства, решалась для обитателей скромных кают с помощью обоев-хамелеонов, которые могли мимикрировать под любое окружение, будь то городской или горный пейзаж, морское побережье или мангровые джунгли, и даже при желании райские кущи или огни преисподней.
Камиль развернул бумажку, принесённую кошкой. Из неё выпала искрящаяся хрусталём капсула с аромококтейлем. На смятой бумажке было написано: «Я проснулась сегодня и подумала о тебе. Это мой ароматический образ в этот момент. Пусть он будет с тобой до вечера, когда мы наконец сможем уединиться».
Кроме тонкого, интимного благоухания коктейль содержал в себе целый букет компонентов. Докторша была большая мастерица смешивать обонятельные и иные ощущения. Втянув ноздрями суспензию, старпом ощутил мощную эйфорию и прилив сил. Захотелось великих свершений, даже подвигов во славу отцов-основателей. Ещё очень захотелось поскорее заключить докторшу в объятия, наверное, это и был основной эффект, заложенный ею в зелье.
Он встряхнулся и, как был в трусах, выскочил из каюты и сразу же перепрыгнул на самодвижущуюся дорожку, ведущую к выходу из жилого модуля, а потом через усаженную самыми разнообразными растениями аллею к центру климатрона, туда, где располагались лифты. Этаж, на который выходили жилые модули, был усажен в основном флорой декоративной, услаждающей взор и обоняние, помогающей поддерживать ментальное здоровье пассажиров и экипажа.
Два верхних этажа климатрона были отведены для выращивания натуральных овощей, фруктов и ягод, которые предназначались для пассажиров из элитных жилых модулей, старших офицеров команды корабля и ведущих учёных. В столовые для рядовых членов экипажа и пассажиров попроще они попадали не часто, только в случае если образовывались скоропортящиеся излишки.
Шесть нижних этажей занимали многоярусные гидропонные установки с растениями, способными перерабатывать максимальные объёмы углекислого газа в кислород, а также дающими биомассу для переработки в пищу. К первым относились генно-модифицированные мхи и хлорофитумы, ко вторым – также полезно изменённые на наследственном уровне злаки, корнеплоды и бобовые. Там же выращивались солеро́с и кресс-салат, которые очищали воду от излишков солей и минералов.
Сельхозугодия общей площадью в семь гектаров омывала вода, обогащённая фертилайзерами, многократно ускоряющими рост растений, и переработанными в удобрения отходами жизнедеятельности животных организмов. Ещё в ней содержался фитопланктон, также принимающий посильное участие в выработке кислорода.
Циркулирующая по всему кораблю вода была его кровью, а огромный объём климатрона (двести двадцать метров в длину и сто в диаметре) выполнял функции лёгких и печени, очищая воздух и утилизируя выделения тысячи космических путешественников и их обретших в результате генных модификаций разум и речь питомцев.
Встреченные старпомом люди улыбались ему и кивали, он отвечал им тем же.
Лифтов было восемь – по одному на каждый жилой модуль.
Камиль провалился на лифте на сто метров в самый нижний ярус климатрона, где располагались два пятидесятиметровых бассейна, углублённых в водохранилище объёмом в тридцать семь тысяч тонн. Вокруг них размещалась зона для спорта и отдыха со всевозможными тренажёрами и ложами для ультрафиолетовых ванн. По окружности её обрамляли бьютитрансформаторные станции, массажные и SPA-салоны, а также кафе и аромобары.
Бассейны функционировали только во время разгона и торможения корабля, когда линейное ускорение в десять метров в секунду создавало силу, эквивалентную земному притяжению и направленную по оси от носа к корме, и сегодня был последний день их работы.
Проплыв одноударным баттерфляем десять бассейнов, Легран отправился обратно в жилой модуль, но не на лифте, а через центральную хорду – трубу восьми метров в диаметре, в стенки которой были вделаны скобы. Цепляясь за них только руками, Камиль преодолел все сто семь метров, отделяющих рекреационную зону от жилых модулей. В результате всех этих телодвижений он лишь слегка вспотел и запыхался.
Приняв холодный душ и облачившись в форму, бодрый и свежий старпом мельком взглянул на себя в зеркало рядом с дверью, чтобы лишний раз убедиться, как белоснежный китель с тремя широкими золотыми лычками на рукавах выгодно контрастирует с тёмно-кофейным оттенком его кожи, и снова перешагнул порог каюты.
День сегодня предстоял самый обычный, рутинный.
Зато завтра «Луч надежды» прекратит торможение и ляжет в дрейф в полутора миллионах километрах от матушки Земли, в окрестностях точки Лагранжа87 L2, в том самом месте, с которого в незапамятные времена стартовал. Отрицательное ускорение исчезнет, и на корабле на непродолжительное время воцарится невесомость. Палубы в жилых отсеках развернутся плоскостями параллельно вектору движения корабля, а гидропонные переборки, разделяющие девять ярусов климатрона, будут разобраны и распределены по его стенам. По завершению трансформации запустятся карусельные двигатели, которые заставят климатрон и жилые отсеки вращаться вокруг центральной хорды со скоростью три с половиной оборота в минуту, тогда и возникнет центробежная сила, имитирующая гравитацию. Причём в самых удалённых точках жилых отсеков ускорение свободного падения будет равняться 13,3 м/с2, приблизительно как на Терра Нове (планете с которой возвращался корабль), на их центральных палубах – как раз эквивалентно земному, то есть около 10 м/с2, а на стенках климатрона его половине, то есть примерно на 1 м/с2 больше, чем на Марсе, или в три раза больше, чем на Луне.
Из самодвижущихся дорожек, ведущих из жилых модулей и обратно, выдвинутся поручни и упоры для ног, таким образом получатся семидесятиметровые вертикальные эскалаторы. Лифты в центральной шахте будут двигаться в полной невесомости,
