- Мы будем еще годами бродить по этим краям. Может быть мы уже ходим кругами, - возмутился Ортек. Но повести друзей иным путем, который мог завершиться вязкой могилой, царевич не решился. Уже неединожды он убеждался, что кочки и прогалины, казавшиеся неподвижными и устойчивыми в окружавшей их трясине, могут выдержать прыжок одного человека, другого, но ни с того, ни с сего сбросить третьего в жижу, готовую проглотить тело в своих пучинах. Видимо поэтому царевич вновь прислушался к словам колдуна и не стал более сворачивать на запад даже среди твердой почвы под высокими дубами.
- Если мы будем держаться южного направления, то неминуемо выйдем к реке, одному из восточных притоков Алдана. По его течению мы намного быстрее доберемся до искомых мест. Путь этот приближает к цели. Надеюсь, ты уже выбрал свою, ибо моя неизменна, - произнес Сарпион, когда путники расположились на ночлег. - К тому же ты читал дневник Отиха, а прокаженный писал о том, что некоторые тропы вблизи запретных озер уводят путников в бесконечные блуждания. Лишь с юга можно достичь истока Алдана, в противном случае мы окажемся окончательно потерянными в этой глуши.
Дубрава, в которой путники остановились в сгущавшихся сумерках, образовывалась пятью толстыми древними деревьями, чьи ветви нависали над головами путников подобно плотному шатру. Путешественники перекусили скудными припасами. Провизия из болотного лагеря уже подошла к концу, но за дни пути Сарпиону с помощью чар удалось словить несколько лесных птиц, а Марго и Лисса опустошали ягодные поляны, иногда попадавшиеся на глаза, даже если это задерживало шествие. Главной заботой была вода. Чистых родников или ручейков, струившихся под ногами, путники не встречали, и в конце концов им пришлось черпать воду из луж и болотистых заводей.
Но при этом вновь помогли знания и опыт Сарпиона, который переливал жидкость из одной фляги в другую, очищал ее от грязи и лишал отчасти смрадного запаха и вкуса.
Нынешней ночью поддерживать костер и следить за ночными гостями, которые непременно приползали к ложам усталых путешественников, надлежало ведьмочке и релийскому графу. В небольшом лагере развели два костра, чтобы лучше освещать окрестность. Дозорные, как обычно, по очереди обошли спящих товарищей, отпугивая острой палкой змей, которые скрывались под каждым кустом, всматриваясь своими стеклянными очами в яркое пламя. Как посоветовал Дуглас, который пожелал пригреть рядом с собой несколько ящериц, так как и с ними рудокоп мог найти язык общения, змеи не приблизятся к огню и не укусят, ежели их не трогать и не дразнить. Нужно было только поддерживать тишину, особенно по ночам. Но самому рудокопу не удалось надолго продолжить свое знакомство с хладнокровными друзьями, ибо они очень скоро оказались в прожорливой глотке Ныша. Каждый раз именно на дракона уповала Марго, слушая ночное шипение ползающих тварей - если змеи также могли видеть, слышать и чувствовать опасность, они должны были держаться подальше от людей, а тем более от их пока еще младого чешуйчатого провожатого.
Марго одиноко сидела возле костра. Она пыталась стряхнуть с себя сон, под тяжестью которого голова то и дело опускалась на грудь. Сквозь пелену, застилавшую слипавшиеся глаза, девушка разглядела высокую фигуру Вина. Пират молчаливо стоял над спящей Лиссой. Марго показалось, что граф уснул в своей позе, так как неподвижность его тела напоминала камень.
- Вин! - тихо позвала ведьмочка.
Релиец вздрогнул и тут же направился к девушке. На губах заиграла улыбка, но ей не понравился его застывший взгляд и вытянутые губы, скорее напоминавшие оскал, а не дружескую усмешку.
- Ты еще не заснул? - спросила Марго. - А я уже немного задремала. Ты видел хотя бы одну змею?
- Все в порядке, - нежно ответил пират. Девушка всегда посмеивалась над собой.
От сладкого бархатного голоса этого человека она окуналась в блаженные мечты. - Ты можешь поспать, они не приблизятся к нам. Но осторожность не помешает, поэтому я буду на карауле.
- Лучше расскажи мне что-нибудь, чтобы прогнать сон.
- Для меня счастье поведать о своих странствиях, но беседы с тобой затмевают прошлое, - вздохнул пират. - Мне уже не вспомнить лица, что были бы прекрасней твоего, волосы, столь игриво спадающие на твой лоб…
- Перестань, Вин, я не привыкла столь часто получать комплименты. Ты преувеличиваешь. Не стоит вести себя со мной как на придворном балу, даже если тебе охота освежить дворянские привычки, - засмеялась девушка. Ей всегда было приятно поговорить с пиратом, но в последние дни она все больше замечала, что порой он не сводил с нее глаз, стоило ей окликнуть его, а временами даже не обращал внимания на своих спутников, замыкаясь в себе. Сейчас ей показалось, что граф вновь вернул себе хорошее расположение духа.
- Знаешь, что самое красивое на земле? Это величие моря, поглощающего последние лучи солнца. А самое страшное? Это буря, которая срывает с корабля паруса и ломает мачты, сотрясает палубу и напоминает человеку, что он не более велик и могуч, чем обломок бревна, за который может уцепиться утопающий. Видии говорят, что эта кара грозит клятвопреступникам в их блужданиях по морским пучинам после смерти. Их ожидает вечный страх. Но как страх может быть вечным…
Граф говорил медленно, глядя на пламя костра. Марго со стороны любовалась его красивым гордым профилем, шелковистыми кудрями. По такому мужчине вздыхала бы любая девушка, но его сердце принадлежало попутному ветру и соленому морю, а не земной любви. А ее сердце? Она смогла бы еще раз полюбить? Кого?
Внезапная боль в ноге заставила девушку вскрикнуть и вскочить с земли. Под подолом извивалась тонкая зеленоватая змея.
- Она меня укусила, - Марго почувствовала, как мгновенно отяжелел язык, которым она с трудом произнесла слова. Девушка задрала юбку. Над щиколоткой виднелась неглубокая рана, из которой сочилась струйка крови. - Она ядовита… - Ведьма отошла на два шага назад и прислонилась спиной к стволу дуба. На лице появилась испарина, глаза слезились.
Релиец в ту же минуту поспешил на помощь девушке, он наступил на мелкую тварь широкой стопой и стал яростно втаптывать ее в землю, а после на расплющенную змеиную кожу посыпались удары острой палкой. Лицо пирата исказилось до неузнаваемости. Марго сквозь слезы, заливавшие глаза, смотрела на неистовство графа.
- Я умираю, Вин, - тихо произнесла графиня, опускаясь по стволу на сырую землю.
Она дотронулась рукой до лодыжки, прижав рану. Яд надлежало высосать, но девушка не имела сил вскрикнуть или самой дотянуться ртом до ноги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
