А ведь на руку танкистам Катукова играло хотя бы то обстоятельство, что в составе действовавшего против них немецкого 48-го танкового корпуса было большое количество малонадежных «пантер». Поэтому и безвозвратные потери 48-го корпуса к 16 июля достигли 78 танков и 7 штурмовых орудий, вдвое больше, чем в корпусе СС. Армия же Катукова в оборонительном сражении безвозвратно потеряла 312 танков и САУ. Катуков все же командовал искуснее Ротмистрова.
На северном фасе Курской дуги танковые соединения 9-й немецкой армии при наступлении на Курск безвозвратно потеряли до 14 июля 87 танков и штурмовых орудий. Противостоявшие им войска Центрального фронта за тот же период лишились примерно 400 машин. Танковые корпуса группы «Юг» до 16 июля безвозвратно потеряли 161 танк и 14 штурмовых орудий, а противостоявшие им войска Воронежского фронта — около 1 200 танков и САУ.
Не лучше обстояло дело для советских танковых армий и во время контрнаступления. Так, введенная в сражение на Брянском фронте 19 июля 3-я гвардейская танковая армия до 11 августа потеряла 60 процентов своей бронетехники — около 600 танков. Только в бою 10 августа одно из ее соединений оставило на поле боя 100 танков из 110. Вступившая в бой 26 июля на Центральном фронте 4-я танковая армия за 10 дней боев лишилась 415 из имевшихся в наличии 652 танков. Еще через 8 дней танков в армии практически не осталось, и ее отвели в тыл на переформирование. 5-я-гвардейская танковая армия во время наступления на Харьков безвозвратно потеряла 324 танка и еще 110 было повреждено. 1-я танковая армия лишилась 288 машин, и, кроме того, с поля боя удалось эвакуировать подбитых 417 танков. Всего в ходе наступления на орловский и харьковский плацдармы советские войска безвозвратно потеряли 4 450 танков и САУ, а немцы — около 700 машин. И в последующих операциях советских танков гибло во много раз больше, чем немецких. Например, в период с 5 по 10 сентября 1943 года 503-й батальон «тигров» дивизии «Великая Германия» уничтожил 501 советский танк, ни потеряв ни одного. Большие потери Красной Армии в танках были вызваны, среди прочего, еще и тем, что немцы успешно применяли для уничтожения бронетехники авиацию.
Торопливость Ставки, стремившейся как можно скорее встретить врага контрударами танковых армий, стала, в частности, одной из причин неудачи под Прохоровкой. Между тем Василевскому должно было быть хорошо известно, что в день злосчастного наступления армии Ротмистрова уже началась атака трех советских фронтов на орловский плацдарм, успех которой делал бессмысленным и продолжение немецкого наступления на Курск с юга. Но Александр Михайлович погнал армию в бой без должной подготовки. Чем это кончилось — мы уже знаем.
Отнюдь не из-за мнимой советской победы под Прохоровкой Манштейн вынужден был повернуть назад свои танки. Вот что пишет он в «Утерянных победах»: «Двенадцатого июля противник бросил в бой в центре и на флангах фронта наступления группы армий „Юг“ новые части из своих оперативных резервов. Двенадцатого и тринадцатого июля обе армии отразили все эти атаки. Четырнадцатого июля танковый корпус СС, развивая успех, достиг Прохоровки, 48-й танковый корпус подошел к долине Псёла западнее Обояни. В этих боях были частично разгромлены, частично сильно потрепаны другие значительные силы из оперативных резервов противника… К 13 июля противник потерял на фронте „Цитадель“ (группы „Юг“. — Б. С.) уже 24 000 пленными, 1800 танков, 267 артиллерийских и 1 080 противотанковых орудий.
Сражение достигло своей высшей точки! Скоро должно было решиться — победа или поражение. 12 июля, правда, стало известно, что 9-я армия вынуждена была приостановить наступление и что противник перешел в наступление против 2-й танковой армии (на орловском плацдарме. — Б.С). Но командование нашей группы армий твердо решило не приостанавливать преждевременно сражения, может быть, перед окончательной победой. У нас еще был 24-й танковый корпус с 17-й (в действительности — 23-й. — Б. С.) танковой дивизией и дивизией СС «Викинг» (кстати, не Бог весть какая сила: в двух дивизиях к началу июля насчитывалось всего лишь 132 танка и 6 штурмовых орудий; правда, среди танков было 45 «тигров». — Б. С.), который мы могли бы бросить в бой как наш козырь. Из-за этого корпуса командование группы боролось с Гитлером с самого начала наступления… Нам потребовалось несколько раз докладывать ОКХ, пока Гитлер, боявшийся всякого риска в Донбассе, дал согласие на то, чтобы расположить корпус за линией фронта «Цитадель». Корпус постоянно находился в боевой готовности западнее Харькова, хотя и в качестве резерва ОКХ, для чего он был выведен из непосредственного подчинения группы армий «Юг».
Такова была обстановка, когда фельдмаршал фон Клюге и я были вызваны 13 июля в Ставку фюрера… Совещание началось заявлением Гитлера о том, что положение на Сицилии, где западные державы высадились 10 июля, стало серьезным… Необходимо сформировать новые армии в Италии и на западных Балканах. Восточный фронт должен отдать часть сил, и потому операция «Цитадель» не может быть продолжена… Фельдмаршал Клюге доложил, что армия Моделя не может продвигаться дальше и потеряла уже 20 000 человек. Кроме того, группавынуждена отобрать все подвижные соединения у 9-й армии, чтобы ликвидировать три глубоких прорыва противника на фронте 2-й танковой армии. По этой причине наступление 9-й армии не может продолжаться и не может быть возобновлено».
Манштейн считал, что «после успешного отражения атак противника, бросившего в последние дни в бой почти все свои оперативные резервы, победа уже близка». Он предложил, чтобы два танковых корпуса 4-й танковой армии продолжили наступление к Курску, а 24-й танковый корпус обеспечивал бы эту операцию с севера и востока совместно с 3-м танковым корпусом группы Кемпфа. В случае, если наступление на Курск с севера не будет возобновлено, фельдмаршал считал возможным хотя бы разбить действовавшие в районе южного фаса Курской дуги советские войска, чтобы группа армий «Юг» могла спокойно вздохнуть. Однако Гитлер решил иначе. Он согласился, что группа армий «Юг» должна постараться разбить противника на фронте «Цитадели», но 24-й танковый корпус Манштейну было предписано использовать для отражения ожидавшейся советской атаки в Донбассе. Эта атака не замедлила последовать 17 июля. Для ее отражения в районе реки Миус были использованы дивизии корпуса СС и 3-го танкового корпуса, тогда как 24-й танковый корпус отразил советский удар на Северском Донце.
Если бы Гитлер послушал Манштейна и бросил бы последний резервный корпус для обеспечения наступления на Курск, то группа армий «Юг» оказалась бы в тяжелом положении, а двигавшиеся к Курску танковые корпуса рисковали бы попасть в окружение и остаться без горючего и боеприпасов. После прекращения наступления армии Моделя атака на Курск с юга потеряла смысл. Наступление Западного и Брянского фронтов на орловский плацдарм вызвало прекращение операции «Цитадель». Высадка союзников в Сицилии сыграла здесь лишь вспомогательную роль. Ведь в Италию в итоге была переброшена из группы армий «Юг» всего одна танковая дивизия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
