Ее размышления прервал вой сирены.
Не поверив своим ушам, Кэрол подскочила и выглянула в окно.
У дома притормозила полицейская машина, потом еще одна.
Кэрол отпрянула от окна, задернув занавеску.
Не может быть! Этого не может быть!
Наверное, кто-то из соседей заподозрил неладное и вызвал полицию. Но почему они примчались сразу с сиренами, и не одна машина, а две? Нет… больше, Кэрол расслышала приближающийся вой еще по меньшей мере двух машин.
Джек… это сделал Джек? Но он не мог! Не мог!!! Или мог?
— Конечно, мог, а то ты не знаешь! — раздался у нее в голове насмешливый старческий голос. — Я же говорил — не лезь! Говорил!
Придя в себя, она со стоном отчаяния бросилась через весь дом к задней двери, но когда распахнула ее, в лицо ей уставилось дуло револьвера.
— Ни с места! Руки за голову, живо!
Кэрол медленно начала поднимать руки, но офицер, разглядев на ее одежде следы крови, а за поясом — пистолет, вдруг схватил ее за руку и повалил на пол. Кэрол не сопротивлялась. Придавив ее коленом, он скрутил ей руки за спиной и надел наручники.
— Мам! — вдруг услышала она отчаянный вопль Патрика. — Нет-нет, мам! Стреляй в него! Беги! Не давайся!
Кэрол зажмурилась. Их голоса разрывали ей голову.
“Вот сейчас, Кэрол, ты предаешь меня по-настоящему, так, как я тебя никогда не предавал».
Джек посчитал, что она его предала. По-настоящему, как он выразился. Сговорилась с его врагами, которые хотели его убить. И теперь он тоже предал ее «по-настоящему», так, как раньше бы никогда не предал.
Что же, она всегда знала, чувствовала, что это будет он. Даже говорила ему об этом. Он отправит ее за решетку, а затем — на смертную казнь. Он тогда над ней только посмеялся и назвал ненормальной. А она оказалась права.
И только сейчас Кэрол поняла, прочувствовала, как на самом деле она ему доверяла, была уверена, что он никогда не предаст ее «по-настоящему». Он, который всегда ее спасал. Что где-то в глубине души она все-таки верила в его любовь. Надеялась на то, что он не расправился с ней, когда она вернулась «с того света» не только из-за любви и жалости к сыну. Снова, в который раз поверила ему. Опять доверилась, захотела вновь поверить в его любовь, саму себя обмануть. И снова ошиблась. И на этот раз эта ошибка будет стоить ей жизни.
Глава 23
Джек нанял для жены адвоката, не имеющего никакого отношения к его юридической фирме. Но Кэрол отказалась от его услуг, выбрав другого, которого посоветовал Уильям Касевес. Рэй обратился к старику, попросив подсказать хорошего и неподкупного адвоката для своего друга, скрыв, что он нужен для Кэрол. Сам с ним договорился, сам вызвался оплачивать его услуги. Джек не стал настаивать на своем адвокате, продемонстрировав, что не намерен вмешиваться в следствие и правосудие над ней. Единственное, что он предпринял — это меры для того, чтобы дело велось в строгой секретности. Казалось, только это его заботило — собственная репутация. Чтобы никто не узнал о том, что его жена обвиняется в убийстве первой степени. Сама Кэрол и Рэй не имели ничего против такой скрытности, боясь, чтобы не узнал Касевес. Оба были уверены, что старик не останется в стороне, бросится спасать Кэрол, и его больное сердце не выдержит таких переживаний. Напуганный Рэй готов был рискнуть, хоть и любил старика, и воспользоваться его помощью, все-таки он был очень опытный юрист с хорошими связями, но Кэрол категорично была против, пригрозив, что если Рэй расскажет Уильяму, она вообще откажется от всякой помощи и подпишет признание. Рэй был в отчаянии, уверенный, что Кэрол расправилась с Деборой из-за него.
— Зачем, малыш? Я бы женился, Бог с ней, она бы ничего не рассказала Рэндэлу! — плакал он на свидании.
— Я не хотела ее убивать. Хотела просто поговорить. Так получилось, — говорила Кэрол. — Я вышла из себя. Ты же знаешь… у меня в последнее время проблемы с самообладанием. А тут еще она со своими угрозами. В любом случае, так лучше, Рэй. Она была угрозой тебе, нашим детям. Она в любой момент могла психануть и рассказать все Джеку, чтобы наказать тебя или меня. Или, чтобы избавившись от тебя, заграбастать себе твою компанию и все состояние. Откуда мы знаем, что у нее на уме было?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Но что теперь с тобой будет? Почему ты не захотела позволить Рэндэлу помочь тебе? Ты ему не доверяешь? Но ведь он уже тебя вытаскивал раньше. Он любит тебя. Что бы там ни было, он не позволил бы…
— Нет, Рэй. Все изменилось. Он не будет больше меня спасать. И я ему не верю. Я боюсь, что он сделает только хуже, — Кэрол опустила глаза, пряча от него. Она не сказала, что это Джек вызвал полицию. Никому не сказала. Да у нее и доказательств тому не было. В деле было указано, что поступил анонимный звонок, скорее всего, от соседей, но от кого именно выяснить не удалось. Не нужно знать Рэю, что это сделал Джек. Ей даже представить было страшно, что может сделать вспыльчивый, убитый горем Рэй, если узнает. Ни к чему хорошему это не приведет, и ей лично ничем не поможет, если все узнают, что ее отправил за решетку собственный муж.
Но был кое-кто, знающий, что это его рук дело. Который вопил об этом на весь мир, но никто его не слушал, потому что он был всего лишь ребенком. Как ни старался Джек, ему не удалось убедить Патрика, что он не имеет отношения к аресту Кэрол.
Мальчишка набросился на него почти сразу после того, как она была арестована, с кулаками, воплями и слезами.
— Что ты сделал! Как ты мог? Ты убил маму! Ты ее убил! Я тебя ненавижу! — пытался побить его мальчик, и ошеломленный Джек с трудом с ним справлялся. Но тому все-таки удалось ударить его один раз, по носу, да с такой силой, что пошла кровь. Джек был шокирован. Он скрутил сына и пытался его успокоить, клялся, что это не он. Но мальчик ему не верил, бился в истерике, кричал, подняв среди ночи на уши весь дом.
— Ты врешь! Это ты! Я знаю! Ты вызвал полицию, когда она позвонила тебе и попросила помощи! Почему, пап? Почему? Ты предатель! Мама тебя никогда не предавала, она всего лишь боится, что Нол и Исса тебя убьют!
— Тогда почему она не хочет мне помочь поймать их?
— Как она тебе поможет?
— Ну… пусть скажет, где они прячутся.
— Откуда она знает? Думаешь, Исса такой дурак, прямо вот так взял и сказал? Она не знает! Она уговорила его тебе не мстить, а ты ее в тюрьму отправил! Ненавижу тебя! Ненавижу! Мама была права, что не верила тебе! Что боялась! А я все пытался ее убедить в том, что ты ее любишь!
— Но с чего ты взял, что это я? — не мог понять Джек. — Откуда ты вообще знаешь, что произошло? Она тебе позвонила?
— Нет! Мы можем общаться с помощью нашего дара, когда Рэя нет поблизости! Я знаю, потому что это я убил эту старую тварь! Я! Мама не виновата! Она пошла туда, чтобы меня остановить! Вызови полицию еще раз, они должны забрать меня, а не ее! Она не убивала!
— Не говори глупости, сынок. Этим ты маме не поможешь. Послушай меня, — Джек сжал его плечи, заглядывая в глаза. — Это не я. Я бы никогда так не сделал. Я люблю маму.
— Нет, это ты! Мне сказал Луи, а он все знает, он может все видеть, все… не только смерть, как я. Он сказал, что это ты позвонил. Что ты хочешь наказать маму, избавиться от нее.
— Это неправда. Не слушай этого Луи. Я твой отец, а ты веришь какому-то проходимцу. Я запрещаю тебе с ним разговаривать, не смей ему больше звонить.
— Звонить? — Патрик издевательски расхохотался. — Какой же ты дурак! Мы разговариваем не по телефону. Он просто у меня в голове! Это наш дар, понимаешь? И единственный, кто может помешать мне с ним общаться — это Рэй.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Рэй? При чем здесь Рэй?
— Потому что он нас блокирует. В нем какая-то другая сила… Он благословенный, мама его так называет. Только от его силы нам только вред, а не польза. Мы слепые и глухие, когда он рядом. Но он сейчас уехал… И я тебе, наконец-то, докажу! Кого тебе позвать? Из мертвых? Говори! Я призову любого!
