"ОТЗОВИТЕСЬ!!! КТО-НИБУДЬ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!"
Теперь предстояло самое трудное – держать разум открытым в ожидании ответа, любого, даже самого слабого. А это было больно, невероятно больно. Девушка ясно осознавала – еще пара-другая таких призывов, и она бессильно упадет на землю, где будет лежать без чувств, пока мертвый пепел не скроет ее навсегда.
Но проходят мучительные минуты, а ответа все нет и нет. Хотя подождите… Что-то есть! Айони с отчаянной надеждой ухватилась за эфемерный лоскуток чужого сознания, осторожно, боясь упустить, притянула его к себе и рассмотрела повнимательнее. В ее душе прозвенел серебряный колокольчик.
"Гамлет! Он нигде не пропадет!"– Айони мысленно настроилась на знакомый голос. - "Гамлет! Я здесь! Мне нужна помощь!"
Девушка обессилено прижалась плечом к черной от копоти куску разрушенной стены. Гамлет скоро прилетит… Ну, по крайней мере, он так обещал… Одна голова хорошо, а две лучше. В особенности если это голова умного ворона, вполне комфортно чувствующего себя на поле недавно отгремевшей битвы.
И действительно, не прошло и десяти минут, как черная птица захлопала крыльями на ее головой и хриплым карканьем потребовала места для посадки. Пачкать лапы пеплом Гамлет, видите ли, не желал. Айони вздохнула и вытянула вперед правую руку. Ворон приземлился, цепко ухватился когтями за комбинезон, поморгал немножко, после чего зачитал девушке длинный список своих претензий. Составлял он его долго, обстоятельно, с того самого момента, как Айони отослала его прочь из города.
- Да, да… Полностью согласна… Не думаю… Не забочусь… Втравливаю тебя в нехорошие истории… Извини, вкусненького ничего не взяла… Сам дурак… - девушка вяло кивала головой, про себя дивясь глубине вороньей обидчивости.
Наконец, ворон выдохся, каркнул в последний раз и грозно покосился на Айони правым глазом. В смысле: "И зачем я сюда летел?".
- Гамлет, кому-то в здешних развалинах нужна моя помощь. Я не могу никого найти, но знаю, подчеркиваю – ЗНАЮ, что это так. Да, Гамлет, я прошу тебя провести разведку с воздуха. Нет, не заставляю – прошу. Ну будь ты так любезен!
Ворон поворчал для виду, нехотя взмахнул крыльями, смахнув с Айони накопившийся пепел, и пошел на взлет. Девушка села прямо на мертвую землю. Надо ждать. Если есть еще кого спасать - Гамлет найдет.
Ответ пришел на удивление быстро. Причем, глубокоуважаемый ворон советовал поторопиться. Иначе находка станет его завтраком. Айони прикинула направление и, в меру своей усталости, поспешила на выручку.
Относительно свободная улица упиралась в огромную груду обломков. Куски стен с темными провалами окон, изломанные несущие конструкции, бетон, сталь, гарь и пепел… Словно какой-то обиженный ребенок-великан взял и вывалил на землю детали строительного конструктора.
"Гамлет! Ау!" – мысленно позвала девушка.
Ворон призывно каркнул в ответ. Он, нахохлившись, восседал на обломке стены с одним окном. Айони, кое-как, подобралась поближе и заглянула внутрь.
Из темноты на нее глухо зарычали.
"А фонарика то я и не взяла… Ладно, попробуем по-другому." – девушка заставила себя дышать ровнее. Закрыв глаза, она наполнила свою душу теплотой и глубочайшей симпатией к страдающему под завалом существу. Тьма послушно расступилась перед ее внутренним взором.
Айони увидела внушительного размера явно породистую собаку с массивной головой и аккуратно купированными ушами. Она тяжело дышала, вывалив на бетонный пол язык. Короткая, но густая шерсть на спине слиплась от крови и грязи. Собака посмотрела на девушку и вновь угрожающе зарычала.
Она до последнего пыталась защитить свою хозяйку – маленькую девочку, без движения лежащую у нее под боком. Айони хватило одного взгляда на крошечное тельце, чтобы вынести вердикт:
- Она мертва.
Собака слабо залаяла, зовя свою хозяйку. Хозяйка не могла ответить.
И тогда собака взвыла, громко и протяжно, вкладывая в плач все оставшиеся силы.
Айони отшатнулась от окна, зажав уши руками. Такую боль она выдержать не могла.
- Прекрати… Прекрати же… Ты себя убьешь! Прекрати!
Собака не слушала. Она выла до тех пор, пока не сорвала голос до хрипа. Наконец собака бессильно растянулась на полу, желая одного – отправиться вслед за своей хозяйкой.
- Извини, я не могу тебя отпустить. – Айони заползла внутрь окна. Интересно, успеет ли она выставить АТ-поле, если шаткая конструкция поползет вниз?
Собака не сопротивлялась. Ей уже было все равно. Айони погладила собаку по голове.
- Спи.
Несчастное животное уснуло.
"Так… Для начала остановим кровь… Приступим."
* * *
Аска облокотилась о стенку кабины лифта и широко, от души, зевнула. Мадам Усталость превратилась в ее самую заклятую подругу. Куда бы девушка ни пошла и что бы ни делала – усталость тут как тут, щедро наполняя голову тупой пустотой, а мышцы слабостью. Аска упорно делал вид, что все в норме, но скрыть от врачей мутноватый взор и заторможенную реакцию все-таки не смогла. Господа эскулапы, осмотрев девушку со всех сторон и ракурсов, вписали в мед-карточку стандартную отговорку про переутомление. Выспись хорошенько – и все пройдет.
А спалось Аске плохо. Большую часть ночи она ворочалась на кровати в бесплодных поисках удобного положения. Подобие сна приходило лишь под утро, и представляло из себя беспокойное забытье, от которого вреда было больше чем пользы. Пробуждение сопровождалось головной болью и мерзким ощущением, что внутри черепа вместо мозгов плещется тухлая жижа.
Но Аска стоически терпела. Она девушка сильная, тренированная, отсюда вывод - рано или поздно болячки выдохнуться и пройдут сами.
Рано или поздно…
Все чаще Аску посещала мысль – причина ее ахового состояния отнюдь не в переутомлении. Сразу вспоминался бой за Токио-3. Уж не оставила ли она в Еве свое здоровье? Тьфу, глупость! Не может быть, потому что не может быть никогда! Всего лишь усталость и ничего больше! Ни-че-го!
Надо двигаться дальше.
Прошло всего три дня, а ей казалось, что три года. Звуки, картинки, ощущения – все они возникали в голове сквозь смутную пелену. Да с ней ли вообще все это происходило или с кем-то еще?!
Гоп-команда пришлых военных экспертов в одинаковых коричневых мундирах не сомневалась – именно с ней. И поэтому все три дня они вновь и вновь задавали одни и те же вежливые и тактичные вопросы. Аска, в принципе, была не прочь красочно описать резню с Филиалами, но экспертов мало интересовали эффектные подробности. Нет, их занимало совсем другое. Например – что происходило в течение 42 секунд между фатальным повреждением Евы-02 и ее неожиданной активацией.
Память Аски сохранила неразборчивые отрывки о темноте, боли и о чем-то еще, страшном и одновременно мучительно притягательном. Экспертам она сказала, что абсолютно ничего не помнит. Ей, разумеется, не поверили.
Радость победы постепенно тускнела. Словно чего-то не хватало… Улыбки и похвала – это хорошо, но… Нет, она просто устало, только и всего…
Лифт мягко остановился. Аска по привычке глянула на зеркальную стенку. Оттуда на нее мрачно глядела незнакомая девка в дурацком серо-коричневом платье, отлично подходящим для воскресного похода в церковь.
"Обновить гардероб… Надо срочно обновить гардероб!" – в сотый раз напомнила себе девушка.
Неожиданно оказалось, что ей совершено нечего надеть. Праздничного желтого платья или, тем паче, пикантного дуэта легкой маечки и шортиков старперы-эксперты не заслужили, а одежды попроще она в своем платяном шкафу отыскать не смогла. Аска точно помнила, что у нее были обычные повседневные джинсы и футболка с надписью "Brutaler Engel", но они куда-то пропали. Куда - история умалчивает. Аска плюнула и забила.
В самом дальнем углу шкафа нашлось серо-коричневая тоска неясного происхождения. Ее она и надела.
Еще одной проблемой стала прическа. В качестве заколки, Аска привыкла носить свой контактный обруч. А теперь не могла. Стоит ей надеть обруч – сразу начинала болеть голова, портиться зрение, а в сердце закипала мутная, беспричинная злоба на окружающий мир. Все желания вытесняются одним – рвать, крушить и топтать все, что попадется под руку. Без остановки, еще и еще. Врачи дали простое объяснение: "Отходняк после тяжелого боя. Пройдет"
Аска поняла, что она боится Евы-02. И в тоже время страстно желает снова сесть в контактную капсулу. Сила Евангелиона вызывает привыкание. Чем ей разрубить сей Гордеев Узел, она не знала
Девушка состроила своему отражению гримасу и вышла из лифта.
В коридоре отражались от стенок и забавно резонировали отзвуки чьей-то перебранки. Аска прислушалась.
