Факел предупредил Герфегеста. И когда из темноты на него выскочил Синфит, выбрасывая вперед руку с длинным и узким стилетом, Герфегест ловко отступил в сторону и, сделав Синфиту подножку, оседлал незадачливого лекаря.
Потом они поговорили. Синфит оказался общительным собеседником. За полтора часа, проведенных ими в подземелье, он, трясясь над своей жизнью, как нищий над медным авром, поведал Герфегесту многое о своем погибшем властителе, Октанге Урайне. Среди вороха разных малозначительных случаев, достойных украсить страницы грядущих хроник яркими историческими анекдотами, Герфегест запомнил лишь один – рассказ Синфита о его первой встрече с Урай-ном. В тот зимний день Урайн бьш всего лишь мелким мятежником, а Синфит – лекарем в войске, которое шло усмирять глупый провинциальный мятеж. На глазах Синфита пятьсот лучников разрядили свои луки в Урайна. И все стрелы были поглощены его изумрудным плащом без остатка, словно бы за его тканью была отверзта необъятная бездна.
– Ты знаешь, что все эти россказни не спасут твою жизнь? – спросил тогда Герфегест, теряя остатки терпения.
– Знаю, – неожиданно твердо ответил Синфит, словно бы моментально избавившись от опьянения страхом.
Герфегест, убил Синфита, и тотчас же Семя Ветра призвало его к себе. Оно приняло жертву.
6
Вот какие картины воскрешала из небытия память Герфегеста, покаон, Ваарнарк, Ганфала и Горхла в сопровождении десяти воинов со знаком синего тунца спускались по полуразрушенной лестнице, вьющейся по склонам Молочной котловины. Наверху, под более чем условной сенью высохшей рощи, остался отряд носильщиков под охраной лучников и меченосцев. В случае удачного исхода задуманного Ганфалой дела, им предстояло вернуться в Наг-Киннист отнюдь не с пустыми руками.
Герфегест не жалел Синфита. Герфегест не думал о мраке, которого нет больше в подземельях Тайа-Ароан – грюты сровняли с землей ненавистную цитадель Урайна. Герфегест обошел вниманием даже Семя Ветра, которое сейчас жило внутри свинцовой миндалины у него на шее.
Герфегест думал только о плаще Урайна и накидке Ганфалы – таких разных, таких похожих. Урайн десять лет назад заслонился своим плащом от герверит-ских стрел, вчера Ганфала спас его, Герфегеста, от стрел Орнумхониоров. Не сделай он этого, Герфегест сейчас был бы мертв. Служит ли одна и та же магия во зло и во благо?
– Мы на месте. Рожденный в Наг-Туоле.
Что он знал о Молочной Котловине? Возможно, слышал в детстве. Возможно, что-то рассказывал ему Зикра Конгетлар. Но Герфегест не помнил этого. Кажется, впервые он услышал о Молочной Котловине вчера из уст Ганфалы.
Здесь, внизу, на дне древнего морского залива, который после Эпохи Сотрясений стал лагуной, а позже был осушен якобы по указанию самого Лишенного Значений, здесь располагался Арсенал. По крайней мере, должен был располагаться. И ключом к нему служило Семя Ветра.
Они стояли в центре котловины, у края круглой каменной плиты, которая, насколько можно было судить, служила затвором для подземного туннеля. На ней не было надписей, не было ничего, что могло бы подсказать, как открыть ее.
– У нас это место считается очень плохим. В полночь здесь исчезают люди, – заметил Ваарнарк, обходя каменную плиту по кругу.
– Сейчас полдень, – сказал Ганфала сухо. – И не все из нас вполне люди. Пробил твой час. Рожденный в Наг-Туоле.
Герфегест посмотрел на него в некоторой растерянности. Потом достал Семя Ветра – как и прежде загадочное, непонятое, шершавое.
– Я не знаю ни слов, ни действий. Ваарнарк зловеще усмехнулся:
– Прости меня. Рыбий Пастырь, но я никогда не верил в избранность рода Конгетларов.
– А я не прошу тебя верить в избранность Конгетларов, достойный Ваарнарк из Дома Орнумхониоров, – мягко сказал Ганфала. – Если можешь – открой сам, и я первый назову тебя Трижды Величайшим. Но вначале этим займется Рожденный в Наг-Туоле.
Горхла, от которого за весь день Герфегест не слышал еще ни одного слова, неожиданно шепнул Герфе-гесту:
– Съешь это. Рожденный в Наг-Туоле. Герфегест почувствовал, как в его правой ладони оказалось что-то маленькое, сухое, на ощупь напоминающее истлевший прошлогодний лист липы. Герфегест исподтишка скосил глаза вниз. У него в руке была небольшая бледно-желтая бабочка. Зачем он должен съесть ее – оставалось совершенно неясным.
– Тайен, – добавил Горхла одними губами. Герфегест вспомнил. Ложе и тело Тайен. Прощальное прикосновение. Клевер, лиса и дрозд. Сотни бабочек, которые долгое время служили плотью Тайен. Если это яд – Идущий Путем Ветра успеет убить Горхлу. – Если это злая шутка – Идущий Путем Ветра успеет убить Горхлу трижды. Карлик знает это. Он, Герфегест, будет выглядеть глупо перед всеми и в первую очередь перед заносчивым Ваарнарком только в одном случае – если не откроет Арсенал. Но тогда это уже не будет иметь никакого значения – без оружия, которое, по мнению Ганфалы, они разыщут здесь, у них не будет ни малейшего шанса в сражении с мятежниками. Ни малейшего шанса.
Не боясь выглядеть глупо, Герфегест привселюдно съел бабочку без остатка.
– Ну как? – без тени иронии поинтересовался Ганфала, который, как успел заметить за ним Герфегест, имел привычку воспринимать все происходящее как есть и не задаваться праздными вопросами.
Герфегест не ответил. Сухая пыльца, крошечные лапки, тщедушное тельце – они не должны были иметь вкуса, и они его не имели. Но вместе с ними в Герфегеста вошла свежая память о Тайен. О закатах и рассветах над Сармонтазарой. О ночах безумной любви. И еще – память об одной фразе из восьми слов, которых он никогда не слышал и не мог слышать.
Герфегест ступил на каменную плиту. Сделал три шага и оказался точно в ее центре.
– Отойдите как можно дальше, – сказал он так, что все повиновались беспрекословно.
Герфегест сложил руки лодкой, зажав Семя между ладоней, и воздел их к небу. Потом произнес слова, которые он вкусил от частицы тела Тайен.
Орнумхониоры, наблюдавшие за этим со стороны, видели, как над головой Герфегеста сгустилась светло-зеленая полупрозрачная воронка, уходящая в заоблачную высь. Какое-то время воронка висела неподвижно, затем на ее краях обозначилось круговое вращение, затем раздался усиливающийся свист и острие воронки пронзило Герфегеста насквозь. Ноги Герфегеста словно бы срослись, образовав единую расползающуюся по каменной плите подошву. Казалось, будто на месте Последнего Конгетлара вырастает мощный узловатый бук. Прошло еще несколько минут, и каменная плита лопнула с утробным грохотом. Герфегест исчез.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
