контролировали 90 % всех арабских капиталовложений в стране.
Американское правительство учитывало лишь те вклады, которые имеют национальную принадлежность. Но многие вклады делались через подставных лиц или организации. Такая политика обеспечивала арабским вкладчикам гарантии от возможного наложения ареста на их деньги в случае американо-арабской конфронтации.
По сведениям американской печати, арабские нефтяные магнаты, не ограничиваясь размещением в банках США своих капиталов, все активней занимались приобретением полностью или частично мелких банков, покупкой земли и другой недвижимости, гостиниц, промышленных предприятий.
Лондонский денежный рынок также привлекал средства Саудовской Аравии и других нефтяных государств. Довольно высокие проценты на вложенные капиталы, гарантия для официальных инвестиций в фунтах стерлингов, широта, гибкость и опытность денежного рынка Сити и старые связи с арабскими странами и Ираном — все эти факторы работали на пользу Лондона.
Важную роль в «рециклировании» «нефтедолларов» играли банки Франции, Бенилюкса и Швейцарии.
Международные банки, стремясь быть ближе к источникам «нефтяных денег», открывали свои филиалы в арабских странах.
Приток «нефтяных денег» в развитые государства Запада помогал им лечить за счет Саудовской Аравии и других членов ОПЕК свои экономические недуги, облегчал структурную перестройку экономики, помогал уменьшать дефициты платежных балансов.
Рост цен на нефть сказывался, нередко трагически, на экономическом положении развивающихся стран, лишенных этого сырья.
Многие развивающиеся страны попадали во все большую финансовую кабалу к Западу. Замедлялись темпы их экономического развития, падал жизненный уровень населения. Именно в эти годы большая часть Африки вошла на десятилетия вперед в полосу кризиса.
Члены ОПЕК в некоторой степени пошли навстречу другим развивающимся странам, оказали им значительную финансовую и экономическую помощь. На 1980 г. ее общий объем превысил 55 млрд долларов. Из общего объема помощи ОПЕК значительная доля выделялась на льготных условиях, в основном в виде даров. Главными донорами были Саудовская Аравия и другие государства из бассейна Персидского залива. Средства шли в основном на двусторонней или региональной основе и частично — через Международный валютный фонд, Международный банк реконструкции и развития, другие международные финансовые учреждения.
В тысячах крупных и мелких компаний развитых стран появился арабский капитал. Однако какова была его роль? Получили ли арабские магнаты элементы контроля в тех корпорациях, которые они финансируют?
Немало аравийских финансистов отмечали, что они не могут оказывать сколько-нибудь существенного влияния на зарубежные фирмы. «Даже если бы мы взяли под контроль „Дженерал моторс“, то надо было бы учитывать одно важное обстоятельство: мы не являемся представителями, скажем, „Фиата“, который поглотил бы это предприятие, имея собственные планы и идеи, как руководить автомобильной промышленностью, — рассуждал генеральный директор „Кувейт инвестмент компани“ Абдель Латыф аль-Хамад. — Если бы я приобрел, например, „Интернэшнл бизнес мэшинз“, у меня не было бы возможности руководить этой корпорацией. И не так уж важно, будет ли президентом этой компании араб. Важно, чтобы этот президент играл активную роль, несмотря на свою расу или национальность».
Хотя в развитых странах Запада приветствовали вклады «нефтяных денег», но твердо сохраняли контроль над главными секторами своей экономики.
Тогдашний министр финансов США Саймон разъяснил, что нефтепроизводящие страны делают вложения в американскую экономику, согласуй их с американским правительством. «Свобода действий» арабского капитала в США была ограничена жесткими рамками и поставлена под наблюдение казначейства. Заслоном для иностранных вложений в американскую промышленность служит прежде всего «программа сохранения военной тайны». Все подрядчики Пентагона должны были представлять отчеты о размерах пакета акций, находящегося в руках неамериканцев, и лишались военных заказов, если доля иностранного капитала превышает минимальный уровень.
В Англии надзорные функции выполнял «Бэнк оф Инглэнд». Его одобрение требовалось для каждой сделки, в которой иностранцы приобретают более 10 % акций компаний.
В некоторых случаях арабский капитал все же проникал через поставленные перед ним барьеры.
Вопрос о ценах и уровне добычи нефти оттеснил на второй и третий план прежде важнейшую задачу — установление суверенитета стран — производителей нефти над иностранными концессиями. Национализация уже перестала быть боевым лозунгом патриотов и националистов и превратилась в объект деловых переговоров о формах и условиях передачи собственности добывающих компаний в руки правительств нефтедобывающих стран.
Остаток 1974 г. Ямани по поручению Фейсала посвятил кропотливой работе, подготавливая полное приобретение АРАМКО.
Представители корпораций подписывали акты о передаче концессий, сопровождая их рукопожатиями и улыбками, делая хорошую мину при проигрыше. В канун 1975 г. Венесуэла полностью национализировала собственность всех компаний, принадлежащих североамериканскому капиталу. В декабре Кувейт получил оставшиеся 40 % «Кувейт ойл компани». В том же месяце Ирак национализировал всю оставшуюся собственность международных нефтяных корпораций. Некоторое время спустя саудовское правительство получило за выкуп оставшиеся в руках американцев 40 % АРАМКО. Эти события, прошедшие без фанфар и большого шума, показывали, насколько у крупнейших нефтяных корпораций мира ослабел контроль над добычей и продажей нефти.
Сколько «заработали» акционеры АРАМКО за те несколько десятилетий, пока компания не стала чисто саудовской? Ответ на этот вопрос зависит от того, как считать. Учитывать ли доходы на пущенный в оборот капитал? Фрэнк Джангерз определил доходы акционеров АРАМКО в 1–2 трлн (!) долларов!!!
АРАМКО воистину была самым коммерчески выгодным предприятием в истории.
Но было бы неверно считать, будто бывшие совладельцы АРАМКО вообще лишились влияния на своих бывших нефтепромыслах. Прежние концессионеры стали компаниями-подрядчиками и сохранили значительное влияние в технической области — от подготовки кадров до поставок высокоспециализированного оборудования и от организации управления до рациональной эксплуатации.
Глава 29
Ураган перемен. Убийство короля
Еще двадцать лет назад появление иностранца в Эр-Рияде было событием. После 1973 г. в королевство хлынули коммивояжеры и жулики со всего света. Они были улыбчивы и вежливы, носили белые рубашки и галстуки, были готовы спать в коридоре отеля, если не было свободных номеров. И предлагали продать все, что угодно. Джеймс Эйкинс, американский посол в королевстве, писал: «Небо над Эр-Риядом почернело от хищников, которые носились с планами быстрого обогащения»[361].
Почти каждый день открывались новые гостиницы, появлялись рестораны, где готовили блюда европейской кухни. Всюду, куда ни взглянешь, высились строительные леса. Строили беспорядочно, некрасиво, неряшливо. Большинство зданий, появившихся в 1970-х гг., впоследствии снесли.
«Зрелище было просто неправдоподобным, — вспоминает Джеймс Крейг, бывший посол Великобритании в королевстве. Его впечатления относятся к концу 1970-х гг., но все начиналось в 1974-м. — Когда вы приезжали из аэропорта в Эр-Рияд, то видели везде одну и ту же картину. Город превратился в гигантскую стройплощадку. Это казалось нелепым сном. Куда бы вы ни посмотрели, всюду высились гигантские краны, всюду строили, строили, строили…»[362]
Золотые лихорадки XIX в. казались легким насморком по сравнению с обстановкой в Саудовской Аравии. Продавцы
