Читаем без скачивания По большому льду. Северный полюс - Роберт Пири

В полночь мы наткнулись на обломки нарт, которые Эгингва оставил по пути к полюсу, а в три часа утра 19-го апреля добрались до иглу, в которых ночевали Макмиллан и Гудселл на обратном пути. Мы одолели три авангардных перехода Хэнсона за пятнадцать с половиной часов.

В тот день одна из собак совершенно выбилась из сил, и пришлось ее пристрелить. Теперь у нас осталось 30 животных. В конце перехода вдали на юге показались очертания холмов Земли Гранта, что привело нас всех в крайнее возбуждение. Наверное, с таким же вожделением смотрят на берег долгожданной земли потерпевшие крушение мореплаватели.

За следующий день мы снова преодолели расстояние двух переходов. Выйдя во второй половине дня, мы дошли до шестого лагеря, вскипятили чайку, слегка перекусили и снова пустились в путь. Рано утром 20-го апреля мы достигли пятого лагеря.

До сих пор нас, оберегая от всех трудностей и опасностей, как будто прикрывал своими крыльями ангел. В то время, когда Бартлетт и Марвин, и, как я узнал позже, Боруп, застревали из-за разводий, нас ни одна полынья не задержала больше, чем на пару часов. Иногда лед был достаточно твердым, чтобы по нему можно было пройти; иногда мы делали небольшой крюк; иногда приходилось ждать, пока полынья закроется; иногда использовали небольшую льдину и переправлялись на ней, как на импровизированном пароме, но какой бы способ мы ни выбрали, нам удавалось обойтись без серьезных затруднений.

Казалось, что демон – страж полярной пустыни, наконец-то свергнут человеком, окончательно побежден и вышел из игры.

Однако, теперь мы входили в зловещую сферу влияния «Великой полыньи», и в пятом лагере от мыса Колумбия, или в первых иглу, построенных к северу от полыньи, я, проведя крайне беспокойную ночь, по ряду характерных симптомов сам себе поставил диагноз – ангина. Правда, за время последнего перехода мы сильно приблизились к материку, и это не могло не утешить меня в моих страданиях. Я знал, что через 3–4 дня, если, конечно, ничего нам не помешает, я снова почувствую землю под ногами. Несмотря на сильную боль в горле и бессонную ночь, эта светлая мысль принесла мне большое облегчение.

Глава XXXIV. Возвращение на материк

Теперь мы находились в непосредственной близости от «Великой полыньи», много дней продержавшей нас на пути к полюсу и чуть не стоившей жизни всем участникам экспедиции в 1906 году. Я предвидел сложности, поэтому переход 20–21 апреля только подтвердил мои опасения. Хотя «Великая полынья» была полностью покрыта льдом, мы установили, что Бартлетт на обратном пути потерял в этом месте первоначальный след и больше его не нашел. Поэтому весь остальной путь по льду мы вынуждены были держаться одиночного следа, который оставил Бартлетт вместо основного, хорошо накатанного. Мне грех было жаловаться. Почти весь обратный путь мы шли по накатанному следу и потеряли его только, когда до земли оставалось каких-то 50 миль.

Для меня это был самый тяжелый переход за время обратного пути. Я проделывал его после бессонной ночи в холодном иглу. При этом моя одежда была влажна от пота, горло саднило, а голова горела и пульсировала от неутихающей боли, правда, к концу перехода начал действовать хинин, который я принял заранее, и вскоре после того, как мы добрались до иглу капитана, наиболее досаждавшие признаки болезни прошли. Но тот день дался нам нелегко. Ко всем этим неприятностям еще и собаки совершенно выбились из сил и, подавленные и угнетенные, своим видом наводили на нас уныние.

Великолепная погода, сопутствовавшая нам на протяжении последних дней, не изменилась и на следующий. Выдался просто на удивление длинный период хорошей погоды. Мы прошли шесть часов, остановились поесть, после чего продолжали движение еще в течение шести часов. Наш путь не раз пересекали свежие медвежьи и заячьи следы, вокруг виднелось многочисленные следы песцов. Можно сказать, что этот переход прошел без особых происшествий, разве что по пути следования попадались узкие полыньи, но по молодому льду мы благополучно их пересекали. Весь тот день солнце, уже жаркое, нестерпимо палило и слепило глаза. Идти навстречу солнцу было практически невозможно – так беспощадно жгли его лучи. Кроме того, весь день температура колебалась между 18° и 30° ниже нуля.

Накануне выхода на материк мы двинулись в путь в 5 часов пополудни при такой же ослепительно-ясной, спокойной погоде. На небольшом расстоянии от лагеря, на нашем пути оказалась непроходимая полынья, у края которой обрывался след капитана. Наши безуспешные попытки пересечь эту внезапную преграду окончилась тем, что одна из упряжек оказалась в воде. В конечном счете, полынья сдвинулась к востоку, а мы, обнаружив след капитана и пройдя по нему, обошли вокруг полыньи и отправились дальше.

Пройдя еще немного, мы оказались ввиду ледниковой кромки и остановились, чтобы сделать несколько фотоснимков. Еще до полуночи наша партия достигла края ледниковой кромки Земли Гранта, и мы, покинув лед Северного Ледовитого океана, после долгого отсутствия оказались практически на terra firma[66]. Когда последние нарты подошли к почти отвесному краю кромки ледника, я подумал, что мои эскимосы сошли с ума. Они вопили, что-то выкрикивали и танцевали, пока не попадали в полном изнеможении. Ута, рухнув на нарты, сказал по-эскимосски: «Дьявол либо спит, либо ругается с женой – иначе нам бы никогда не пройти так легко». Мы сделали длительный привал, неспешно пообедав и напившись чаю ad libitum[67], после чего продолжили путь и, поднажав изо всех сил, достигли, в конце концов, мыса Колумбия.

Почти точно в 6 часов утра 23 апреля мы прибыли в иглу «Крейн-сити» на мысе Колумбия – работа была окончена. В этот день я записал в своем дневнике:

«Дело моей жизни завершено. Я сделал то, что мне с самого начала суждено было сделать, что, по моему мнению, возможно было сделать и что я мог сделать. Я достиг Северного полюса, придерживаясь разработанной мною системы после 23-х лет настойчивых усилий, тяжелейшего труда, разочарований, тягот, лишений, страданий и риска. Я завоевал последний большой географический приз – Северный полюс – во славу Соединенных Штатов. Моя работа является венцом, финалом и кульминационным моментом почти четырех сотен лет настойчивых усилий, человеческих жертв, значительных финансовых затрат цивилизованных народов мира. Она была сделана чисто и по-американски, и я испытываю от этого чувство глубокого удовлетворения».

Возвращение с полюса потребовало от нас 16-и переходов, а все путешествие от суши до полюса и обратно уложилось в 53 дня, или 43 перехода. Возвращение оказалось на удивление легким по сравнению с прошлыми экспедициями – сказывался многолетний опыт и хорошо продуманный подбор одежды и снаряжения, но будь погода чуточку иной – и это была бы уже совсем другая история. Среди участников этого похода не было ни одного, кто не радовался бы, что ему удалось оставить позади коварную полынью и обширные участки молодого льда; если бы штормовые ветры обнажили водную поверхность северного океана между нами и сушей, наше возвращение было бы не в пример более опасным, чтобы не сказать невозможным.