– Л'эрт! Ну пожалуйста, очнись! – Керри осторожно взяла его за руку. Голос ее срывался. – Л'эрт!!
Тело вампира по-прежнему было неподвижно. Кровь на рубашке вокруг раны казалась черной. Почему-то Керри ожидала, что рана начнет заживать – но ничего не происходило.
Он просто потерял слишком много крови, только и всего. Ему надо помочь… Она сосредоточилась, призывая магию исцеления. На кончиках ее пальцев затанцевали серебристые искры. Но вместо того чтобы окутать пораженное место, искры разлетались в пустоту и гасли. Она попробовала еще три раза, пока не вспомнила: такая реакция характерна, если объект излечения… мертв.
Керри опустила руки. В голове метнулось еще одно непрошеное воспоминание. На Орион была наброшена достаточно мощная магическая сетка. Она должна была воспрепятствовать любому магу, кроме установившего блокаду, накладывать какие-либо чары. А ее заклинание ничто не блокировало. Оно просто не нашло цели.
Ни один из арканов, наложенных хозяином, не работал. Ни один из огромного количества арканов, что должны были сработать. Они больше не существовали. Потому что создавший их маг был мертв.
Керри стояла у тела Л'эрта еще несколько часов, кроша пальцами каменную кромку саркофага и вглядываясь в его безмятежное лицо, словно пытаясь навсегда запомнить. Только когда рассвет лизнул шпили замка, она вызвала портал в свою комнату на постоялом дворе Керхалана. Ей даже не пришлось выходить из склепа – теперь это было просто обычное помещение. Сосредоточиться было трудно, с необходимым уровнем силы она слегка переборщила: при закрытии портала по склепу ударила волна спрессованного воздуха, опрокинувшая крышки на распахнутых гробах и перекосившая входную дверь. Керри этого уже не увидела.
Слезы пришли только на следующую ночь. Ралернану она сказала, что ей приснился кошмар.
Когда Ралернану показалось, что Керри окончательно пришла в себя после «тяжелой» дороги, он пригласил нескольких наиболее известных медицинских светил, традиционно практикующих в столице..
Первых трех Керри просто загипнотизировала, подчинив волю взглядом. Послушные ее приказам, они тупо повторили Ралернану, что прерывать беременность его жены крайне опасно для ее здоровья и лучше бы этого не делать.
Четвертый лекарь оказался иммунен к чарам вампира. Сухощавый невысокий старик с длинной, чуть ли не подметающей пол бородой, обладал, как оказалось, весьма цепким умом.
– Девочка, а ты ведь не человек, – выдал он после полуторачасового обследования.
– А кто же? – как можно более нейтрально поинтересовалась она.
Ралернан считал, что Акерене удалось вернуть Керри человеческую сущность. Керри не стала его разочаровывать. В конце концов, если для его счастья достаточно наблюдать, как она ест то же, что и он, – что ж, вмешательство Акерены дало ей эту возможность. Кровь животных и раньше не нравилась ей на вкус, но была необходима. Теперь эта необходимость отпала. Зеркала перестали прятать ее отражение.
Вот только человек не может остановить биение сердца, не может перестать дышать. Не может перекинуться в летучую мышь и подчинять взглядом. Она могла.
Возможно, она и перестала быть вампиром, но во что тогда она превратилась, она и сама не понимала.
– Не знаю. – Лекарь подергал себя за бороду, вырвал несколько волосков, но не обратил на это внимание. – Крайне любопытный, уникальный феномен. М-да. Но, конечно, тщательно в этом разобраться можно только путем эксгумирования трупа, а это несколько преждевременно. – Он поймал ошалелый взгляд девушки и поспешил вернуться к проблемам более насущным. – Это ведь у тебя третья беременность?
– Вторая, – холодно возразила Керри.
– Нет, третья. Твой муж сказал мне, что вы хотите прервать ее?
– Он хочет.
Лекарь задумчиво изучал ее своими темными глазами.
– Я слышал его разговор с моим предыдущим коллегой. Диагноз, который выставил коллега, показался мне странным. Скажи, ты сама ведь хочешь родить этого ребенка?
– И что? Это преступление?
– Нет. Но твой организм может этого не выдержать. Развитие плода на текущий момент складывается не самым удачным образом. Роды могут тебя значительно травмировать. Я обязан об этом предупредить.
– Он подкупил вас, чтобы вы меня запугали?
Лекарь покачал головой:
– Ты еще так молода. Стоит ли рисковать?
– Не ваше дело, – зло отрезала Керри. Ну что ей делать с этим типом? Ментальной атаке он не поддается. Пригрозить ему оружием? Как-то глупо…
Лекарь тем временем собрал свои инструменты и направился к двери.
– Постойте! – окликнула его девушка. – Что вы скажете Ралернану?
– Повторю диагноз моего коллеги.
Керри опешила:
– Но почему?
Лекарь огладил свою длинную бороду.
– Меня учили, что конечный выбор в данном вопросе всегда за женщиной. Я буду польщен, если ты захочешь прибегнуть к моей помощи через полгода. Удачи.
Странный лекарь оказался очень уважаемым и известным медикусом. «Диагноз» свой он расписал довольно пространно и в таких красках, что вызвал у Ралернана нервный тик. Больше разговоров об аборте эльф не заводил.
Если бы кто-нибудь сказал Керри двенадцать лет назад, что Винс станет для Ралернана любимым ребенком, она бы не поверила. Впрочем, она и сейчас до конца в это не верила. Но Ралернан не притворялся. Он действительно привязался к мальчишке, причем почему-то даже больше, чем к своему родному сыну. Не сразу: первые несколько месяцев после рождения Винса он подходил к 'ребенку, только чтобы лишний раз проверить, что у того не растут клыки. Но однажды в процессе такой проверки Винс схватил его ручонками за палец, проворковал «папа» и не пожелал отпускать. За какую струну души это задело эльфа, Керри так и не поняла. Но с того дня Ралернан навсегда перестал называть ребенка «проклятым отродьем».
ГЛАВА 3
День был теплым и солнечным. Глаакх, Глава Черной Лиги, откинул капюшон, подставляя лицо легкому летнему ветерку, напоенному ароматами цветов. Квадраату пришлось сделать над собой некоторое усилие, чтобы не дать проявиться эмоциям. Облик черного мага, значительно пострадавший во время первой битвы с Пресвятым Орденом, был довольно неприятным. Вся правая сторона тела Глаакха представляла собой мешанину толстых красновато-розовых рубцов. Несмотря на то что прошло уже много лет, они так и не зажили до конца. Правая бровь была выжжена, глаз казался вечно прищуренным и косящим из-за перетянутой кожи.
Глава Белой Лиги не понимал своего собеседника. Глаакх упорно не желал пользоваться наложением иллюзии, хотя в среде черных магов это был очень распространенный прием. Хотел он вызывать ужас своим обликом или же сочувствие – для Квадраата оставалось загадкой. Хотя какое сочувствие… За годы, прошедшие с момента столь неожиданного – и столь удачного – падения Пресвятого Ордена, Черная Лига уже довольно значительно восстановила свои силы. Но, конечно, не до конца. Потери, вызванные падением Черной Башни и схваткой за Белую, сильно проредили ряды черных магов. Глаакх все еще оставался в довольно невыгодном положении: в воспрянувшем Ордене Высокой Магии порядки задавали белые.
Квадраату было известно, что Черная Лига все-таки восстановила свою Башню. Но где расположен новый оплот черных – и насколько он уязвимее (а в том, что новая Башня уязвимее старой, Квадраат не сомневался), никто не знал. Разумеется, сам Квадраат также поспешил в кратчайшие сроки перенести Белую Башню в новое место – по его мнению, даже более удачное, чем предыдущее. Схватка с Пресвятым Орденом, на время объединившая интересы Черной и Белой Лиги, не могла обеспечить их дальнейшее мирное сосуществование. Как только общий враг исчез, старые склоки снова были вытащены на поверхность. Пока все еще оставалось на уровне косых взглядов и уколов исподтишка – белые маги тоже были несколько ослаблены случившимся противостоянием с церковниками, но Квадраат не сомневался, что пройдет менее столетия – и точечные уколы вполне могут перерасти в открытое столкновение. Но пока, пока все еще выглядело относительно мирно.
