всем в назидание и ежедневно отрезать по кусочкам, а кусочки скармливать бродячим псам или вообще отдать его самого этим псам.
Но мне нужно его спасти, потому что живой Гуюк столкнется лоб в лоб с Батыем, и им будет не до Руси. Это должно случиться вопреки истории, вопреки всем летописям, знаниям ученых, множеству письменных источников! И этому буду способствовать я. Хватит уже просто заполнять белые пятна истории, пора ее переиначивать. Я сделаю все, что смогу, и даже больше, чтобы два паука в банке сцепились друг с дружкой, и вопреки решению Вятича не стану помогать одному из них, пусть перегрызутся, пусть сдохнут оба. Ну, если не сдохнут, так хоть ослабнут настолько, чтобы умирать медленно и мучительно, тоже, кстати, ничего вариант, мне подходит.
Для меня самым страшным было не понимание, что Гуюка не спасти, а то, что я оказалась свидетельницей излишней откровенности хатун. Жена откровенно сказала совершенно чужому человеку, что знает, как убить мужа… Если честно, то после такого долго не живут.
Вот это уже было куда опасней всех драконов, какие только могли быть в горах и долинах. А вместе со мной могли пострадать и мои друзья.
Об опасности косвенно говорило то, что больше Огуль-Гаймиш со мной никаких бесед – ни откровенных наедине, ни в обществе – не вела, хатун словно забыла о существовании странной гостьи в юрте во дворцовом комплексе.
Первой заметила Сильвия:
– Поссорились, что ли?
– Нет, она разоткровенничалась, а теперь не знает как быть.
Во взгляде подруги мелькнула тревога. Правильно, бояться было чего.
Сама Сильвия явно завела какие-то дела со священником, в этом я убедилась, увидев ее в обществе того самого наставника из храма. Они о чем-то беседовали, стоя в сторонке на рынке.
Но шли день за днем, а репрессивных мер против меня не принималось.
Наконец мне, как тому зайцу из мультика, надоело бояться, и я стала жить, как раньше. Вернее, это уже не было как раньше, потому что в природе появились первые весенние признаки. Снег стал активно таять сразу везде, просто потому что солнце за день сильно прогревало открытые пространства, а ветер выдувал. Освободившиеся от снежного покрова пространства мгновенно покрылись цветочным ковром. Степь весной – это немыслимо красиво! Конечно, здесь не было (или пока не было?) тюльпанов или маков, но и мелких цветов для красоты хватало.
У меня появилось новое развлечение, я много времени теперь проводила со своим беркутом. Относительно его и меня беркутчи никаких запретов не передавали, потому мне разрешали общаться с птицей и даже выгуливать ее. Лапа и подраненное крыло у беркута зажили, хотя и не совсем, охотиться он не мог, но полетать-то хотелось. И беркутчи обрадовался, когда я попросила вывезти бедолагу в степь, чтобы смог это сделать.
Первые два раза он ездил со мной, беркута до отвала накормили мясом, чтобы его не тянуло на добычу, но отпускали осторожно. Но птица умная, сделав пару кругов, неизменно возвращалась на руку. И все же каждый раз отпускать ее цепочку было страшно, вдруг в очередной раз не вернется? Потери беркута хатун мне не простит…
Однажды после такой прогулки я рассказывала друзьям, как это здорово – наблюдать полет красивой птицы! Сильвия фыркнула:
– Дразнишь… Хоть бы нам показала.
За зиму подруга неплохо выучила монгольский, а Карим подучил французский, потому мы общались на дикой смеси двух языков, но это не мешало веселью.
Весной полегчало и Судиле, хотя я сомневалась, что это надолго, просто свежий степной воздух мог поднять на ноги кого угодно. Судилу повадилась навещать симпатичная китаянка, первое время она сильно стеснялась, но постепенно освоилась, а однажды так вообще поинтересовалась, можно ли будет немного погодя отвезти Судилу к ее деду, который наверняка до осени сможет поставить парня на ноги.
Жизнь даже налаживалась, а об опасности из-за откровений хатун я старалась не думать. В конце концов, я же никому ничего не сказала.
Решение пришло неожиданно:
– А поехали завтра со мной?
– Поехали! – согласилась Сильвия.
Но беркутчи был занят, у него не одна моя птица, кто-то из царевичей собрался охотиться…
– Тураш, а можно я сама? Беркут меня уже знает, я накормлю и буду осторожна.
Беркутчи даже смутился. Знатная хатун, а я была для него именно такой, поскольку со мной милостива Великая хатун и я живу во дворце, назвала его по имени. Кроме того, беркут-то мой, я вольна им распоряжаться. В разумных пределах, конечно, но все же.
Я действительно накормила беркута настолько, что тот даже не сразу пожелал взлететь, но потом показал нам свою стать… До чего же красивая птица! Размах крыльев под два метра, а белые пятна на хвосте и нижней части крыла у него еще не сошли, добавляя прелести.
Мы долго любовались полетом беркута, который послушно возвращался по сигналу особым свистом мне на руку.
Мы сидели на пологом холме, чуть в стороне парнишка из конюшни, отправленный с нами то ли в помощь, то ли для пригляда, сторожил лошадей и держал на руке беркута, страшно гордый таким доверием. Вообще-то было рискованно, но парнишка так просил… он обещал ни за что не выпустить из рук цепочку птицы. Сам беркут, сытый и вдоволь налетавшийся, был спокоен, и я доверила дорогую птицу мальчишке.
– Хорошо-то как… – Сильвия показала на залитую солнцем расцветшую степь и вдруг замерла.
– К нам? – кивнул на приближавшиеся фигуры Карим.
Я посмотрела и согласилась:
– Скорее за нами.
Думать о том, кто подослал этих убийц, было просто некогда, к нам приближались четверо китайцев с большими бамбуковыми шестами в руках. С такими на прогулки не ходят… Сердце чуяло, что живыми они нас отсюда выпускать не намерены.
– Настя, оставайся на месте, – голос Сильвии на удивление спокоен.
Хуже всего то, что они отрезали нас от коней, не метнешься, чтобы выхватить лук со стрелами и даже меч. Это была немыслимая оплошность – остаться в гадючьем логове без оружия хоть на минуту. Ладно, ругаться будем потом… если выживем…
Тут я сообразила, что у коней сопровождавший парнишка.
– Тогул, меч! Меч!!!
Но глупец только головой мотал с перепугу, вместо того чтобы кинуть нам оружие хоть вместе с ножнами, если вытащить боится.
Сильвия все-таки зашвырнула меня себе за спину и принялась расстегивать свой пояс. Она что, решила поясом защищаться? Против бамбукового шеста не слишком получится. Нас обеих пытался заслонить собой Карим, но и он был отодвинут в сторону сильной рукой рыцарши. Я снова увидела
