прийти ко мне через час, и отменять с ней встречу было бы некрасиво.
- А кто там будет? - поинтересовалась я.
- В основном пацаны из нашей компании, - непринужденно ответил он.
- Я уже позвала Аду с ночевкой, мы договорились есть чипсы и смотреть "Теорию большого взрыва", - нехотя отказалась я.
- Обожаю Шелдона, - усмехнулся Дима. - Что ж, ладно, может, завтра посидим где-нибудь ближе к вечеру?
- Хорошо, - с радостью согласилась я.
На прощанье Дима одарил меня долгим и страстным поцелуем. Я была на седьмом небе от счастья и остаток вечера в подробностях рассказывала Аде о проведенном с Пешковом времени. Ада слушала довольно сдержанно. Пешков ей не очень нравился. Она считала его инфантильным и бесхарактерным.
Подруга вообще была сурова по отношению к представителям мужского пола. Слишком напористых и самоуверенных ребят она считала наглыми засранцами, а мягких и застенчивых парней - скучными.
На моей памяти ей лишь однажды сильно нравился парень. Это было в восьмом классе, мы познакомились с ним, когда только пришли в Экстру. Вадим был нашим тренером, и ему было лет двадцать пять. Конечно, все девчонки были влюблены в него, ведь он был взрослым, красивым и круто двигался. Ада была его любимой ученицей, он часто хвалил ее, и Ада искренне верила, что когда-нибудь они будут вместе.
Все закончилось тем, что Вадим женился на администраторше Экстры. Ада болезненно переживала крушение своих мечтаний и с тех пор не испытывала столь сильных чувств. Конечно, за эти годы она пару раз встречалась с парнями, но больше от скуки, и через пару недель отшивала их без капли сожаления.
Наша ночевка прошла на ура. Мы объелись чипсов настолько, что больше не могли на них смотреть, посмотрели почти целый сезон "Теории большого взрыва" и легли спать ближе к двум часам ночи.
В обед Ада отправилась домой, а я решила прибраться. Протерев пыль и помыв полы, я села за стол, чтобы сделать уроки на понедельник, но прежде по привычке залезла в Инстаграм. Листая ленту, я посмотрела пару танцевальных видео американских хореографов и с улыбкой прочитала философский пост Булаткина:
Гони друзей, что предали однажды!
Кто предал раз, предаст тебя и дважды.
И не ищи любовь, где нет ответов.
В любви есть двое - нет других сюжетов.
В Инстаграме Антон корчил из себя великого мыслителя, пестря меткими четверостишиями и рассуждая на темы смысла жизни, отношений и психологии человеческого поведения. Меня очень забавляли его заумные и немного пафосные тексты, потому что в жизни он вообще не был философом. Видимо, в Инстараме хозяйничало его сильно перегруженное интеллектом альтер-эго.
Проводя большим пальцем по экрану телефона, я наткнулась на фото Пети Шарова с его вчерашней вписки. Он выложил в карусель десять фотографий, от просмотра которых у меня внутри что-то оборвалось.
Я с ужасом листала снимки, на которых то Яна сидела на коленях у Пешкова, то Пешков держал свои руки у нее на заднице. Фотографии передавали атмосферу безудержного веселья. Видны были пустые бутылки пива и алкоголя покрепче, упаковки от чипсов и прочие атрибуты домашней вечеринки.
В горле встал ком, а в глазах защипало от слез. Ну какая же я дура! Раздула Бог знает что из наших с Пешковым отношений, а отношений-то значит нет и не было. У меня в голове вновь всплыла фраза бабушки Ады: "Если есть сомнения, нравишься ты парню или нет, значит, ты ему не нравишься".
Я со злостью швырнула телефон на кровать и закрыла лицо руками. Какая же все-таки Ширшикова стерва! А я-то думала, что после нашего романтического вечера Пешков будет только моим. Разбежалась. Ненависть, злоба и отчаяние прожигали мою душу. Как же он мог так со мной поступить?
Весь остаток дня я не могла ни на чем сосредоточиться. Пыталась заняться домашкой, но каждую минуту мысленно возвращалась к фотографиям Пешкова в обнимку я Яной. Будь они неладны.
Часов в шесть приехали родители. Судя по их виду, у них день тоже не задался. Они были какие-то молчаливые и хмурые. Я спросила у мамы, в чем дело, а она сказала, что просто устала на огороде. У меня на душе было так погано, что вдаваться в подробности я не стала.
Пешков звонил мне несколько раз, но я не брала трубку. Часов в девять вечера я решила лечь пораньше, мне хотелось сделать все, чтобы этот ужасный день поскорее закончился. Я уже была в постели, когда тишину комнаты разрезал звук нового сообщения на телефоне.
Я протянула руку за мобильником: сообщение от Пешкова. Пару секунду я покрутила телефон в руке, не желая, чтобы его сообщение сразу же пометилось как прочитанное, но нервозность взяла верх, и я открыла сообщение:
- Привет, детка. Куда пропала? Как дела?
Вот сучок! Пишет так, будто это не он лапал другую накануне вечером. Злость с новой силой поднималась во мне. Я хотела ничего не отвечать, но не удержалась и написала:
- Уже сплю.
- Так рано? Ты нормально себя чувствуешь?
- Нормально!
- Вижу ты не в духе. Спокойной ночи, завтра наберу тебя.
- Можешь не утруждаться!
- В чем дело?
С одной стороны, моя женская гордость подсказывала мне, что после такого надо засунуть его в игнор, тем самым дав понять, что такое отношение неприемлемо. Но с другой стороны, я просто горела желанием высказать ему все и, наконец, расставить все точки на i. Я понимала, что делать это по переписке бессмысленно. Я хотела видеть его бесстыжие голубые глаза в этот момент.
Сделав глубокий вдох, я постаралась взять себя в руки и набрала сообщение:
- Все нормально. Завтра созвонимся.
- Ок, сладких снов, целую.
Я отложила телефон и закрыла глаза. Но почему, почему я не могу выкинуть его из головы? Сколько раз я еще должна обжечься, чтобы понять, что нам с ним не по пути?
Так, занимаясь самобичеванием, я погрузилась в сон.
