Читаем без скачивания Литературный призрак - Дэвид Митчелл

— Нехороший номер, — сказала когда-то госпожа Фэн. — Дело в том, что «четыре» по-китайски произносится так же, как «смерть».

— Нельзя же всю жизнь только и делать, что избегать цифры «четыре», — возразила ей Кати.

— Допустим, — Госпожа Фэн прикрыла свои печальные глаза. — Есть еще одна проблема.

— Какая же? — спросила Кати, улыбаясь мне краешком рта.

— Лифт, — ответила госпожа Фэн, открыв свои проницательные глаза.

— Надеюсь, вы не имеете в виду, что лифта тоже надо избегать! У нас четырнадцатый этаж! — сказал я.

— Нет. Но лифт находится как раз напротив вашей квартиры!

— И что? — Кати больше не улыбалась.

— Двери лифта — это пасть! Она пожирает удачу. Удача не переступит порога этой квартиры.

Я взглянул наверх — и увидел себя в окружении сонма моих же неподвижных голов, взирающих на меня вниз сквозь закопченное стекло. Вроде как повстречался с собственным привидением.

— К тому же вы находитесь на острове Лантау, — добавила она, словно вспомнив еще об одном важном обстоятельстве.

— А чем плох остров Лантау? Это единственное место в Гонконге, где можно поверить, что мир когда-то был прекрасен.

— Мы не любим это место. Слишком оно северное. И слишком восточное.

Дзинь, звякает звонок. Дзинь, дзинь. Второй этаж. Первый. Слава богу, автобус еще не ушел. Мы дружно бросаемся через дорогу и штурмуем его. У меня в голове крутится музыка из «Джеймса Бонда». Вспомнилось, как мальчишками, играя в войну, мы погружались на какбудтошний бронетранспортер.

Автобус переполнен — место есть только наверху, и то стоячее. Ничего не имею против. Это мне напоминает час пик на старой доброй кольцевой линии в старой доброй Англии. Сейчас как раз начинается сезон крикета. За что я люблю автобус — за то, что с момента, когда садишься в него, и до момента, когда переступаешь порог офиса, от тебя ничего не зависит. Ничего не нужно решать. Превращаешься в зомби.

И тут у какого-то придурка звонит мобильный телефон. Чуть не дырявит барабанные перепонки. Невыносимо! Да ответит он или нет? Давай же отвечай, глухой придурок! И чего это все уставились на меня?

Ах да, это мой телефон. Когда эти штуки только-только появились, сначала всем казалось — ура, супер, до чего удобно! Потом спохватились, поняли — удобно, как электронный ошейник у заключенных, склонных к побегу. Спохватились, да поздно.

Вынимаю телефон, включаю — останавливаю волну, которая прошла через пространство и завершает свой путь у меня в ухе.

— Алло, Броуз слушает.

Вот, теперь самый последний кретин в этом автобусе знает, что моя фамилия — Броуз.

— Нил, это я, Аврил.

Ясно, что Аврил. Кто ж еще? Похоже, она даже ночует в офисе. Она вовсю трудилась над отчетом для тайваньцев вчера вечером, когда я уходил совершенно без сил. Без сил — как сегодня утром, как всегда. В компании «Жардин-Перл» пашет целая армия адвокатов. А в «Кавендиш» — раз, два, и обчелся: только я, да Аврил, да Мин, который даже договор на аренду квартиры — моей квартиры — толком составить не смог. Китайцы — это уже плохо, агенты по недвижимости — еще хуже, но китайские агенты по недвижимости — эти ребята явно служат дьяволу. Может, они и юристы, но денежки они гребут определенно на той службе! Этот долбаный отчет для тайваньцев! Вдобавок ко всем моим неприятностям я должен еще разбираться в этом лабиринте цифр, мелких букв, подвохов. В принципе хорошо, что Аврил занимается этим дерьмом, но иногда она так достает. Ее прислали из Лондона в январе, поэтому она от усердия землю носом роет. Совсем как я три года назад.

— Хорошо выспался, Нил?

— Плохо.

Аврил хочет доконать меня и выжать извинение за то, что рано ушел вчера. Точнее, уже сегодня. В час ночи. Рано, кто ж спорит. Но могла бы уже угомониться, черт возьми.

— Я насчет папки с материалами по Микки Квану.

— А что с ней?

— Не могу ее найти.

— А!

— Так где же она? Ты смотрел ее вчера поздно вечером. Перед уходом.

Пошла к черту, Аврил.

— Я смотрел ее вчера рано вечером. За шесть часов до ухода.

— Но ее нет у тебя на столе. И в кабинете у Гилана тоже нет. Значит, она может быть только у тебя в шкафу. Лично я не касалась ее со вчерашнего утра. Может, ты… Может, она куда-нибудь задевалась? Завалилась опять? Может, в ящике твоего стола?

— Аврил, я на острове Лантау, в автобусе. Отсюда не видно моего стола.

Сквозь толщу пиджаков, галстуков, тел, ушей, которые притворяются, что не слушают, до меня доносится смешок. Хихикает, идиот. А может, кто-то просто чихнул.

Аврил — это экспериментальный образец ходячего здравого смысла: чувство юмора отсутствует напрочь. Надо ей дать прозвище Спок [32].

— Я не всегда улавливаю, Нил, что ты хочешь сказать. Я понимаю, что тебе сейчас не видно твоего стола. Прекрасно понимаю. На всякий случай напоминаю, если ты опять забыл: Хорас Чен и Тео хотят ознакомиться с отчетом по делу Вае через пятьдесят две минуты. Уже через пятьдесят одну. Тебя нет на месте, потому что ты на острове Ланто, в автобусе. Ты появишься не раньше чем через тридцать восемь минут. Даже через сорок одну минуту, если ты не позавтракал и заскочишь за пирожками. Господин Чен всегда приходит на десять минут раньше. Значит, к тому моменту, когда ты войдешь в кабинет, упомянутый отчет должен быть полностью закончен, и это придется сделать мне. Для этого мне нужна папка с материалами по Микки Квану, вот я ее и разыскиваю.

Я вздохнул. Постарался придумать что-нибудь уничтожающее в ответ, но силы меня покинули. Простуды замучили, никак не отвяжутся. Надо с ними что-то делать.

— Ты все правильно говоришь, Аврил. Но честно, искренно, клятвенно, дико заверяю, что не знаю, где эта папка.

Автобус виляет туда-сюда. За окном промелькнули теннисные корты, международная школа, берег залива. Рыбацкая джонка в тепловатой белесой азиатской воде.

— Нил, у тебя ведь сохранилась копия на винчестере?

Тут я встрепенулся:

— Да, но!..

— Тогда я зайду в твой компьютер и распечатаю файл еще раз. Там же не больше двадцати страниц, да? Скажи мне свой пароль.

— Боюсь, что не могу этого сделать, Аврил.

Молчание. Аврил думает.

— Боюсь, что тебе придется, Нил.

Мне вспомнилось, как свежевали зайца — где-то я это видел. Ножом вспороли шкуру, вывернули наизнанку по всей длине, от заячьих зубов до заячьего пениса. Только что был заяц как заяц, как бы заснувший, и вот уже — вытянутая окровавленная тушка.

— Но…

— Слушай, Нил, если ты скачал картинки со шведских садистских порносайтов, это останется между нами, клянусь.

Как бы тихо я ни говорил, все равно человек десять услышат.

— Я не могу сказать тебе пароль. Это нарушение конфиденциальности.

— Нил, ты, наверное, не въезжаешь… То есть наверняка не въезжаешь. Иначе б не ушел вчера так рано домой. Мы рискуем потерять этот договор. Он стоит восемьдесят два миллиона. Голландцы и Ситибанк каждую ночь поют Вае серенады под балконом. И поют они слаще нас. Без ресурсов Микки Квана мы не сможем компенсировать потери в Бангкоке и Токио, и тогда наша песенка спета. Ну и конечно, мистер Кавендиш точно будет знать, кто виноват: я не хочу, чтоб собак вешали на меня. Ты, может, и рад будешь провести остаток жизни, заведуя «Макдоналдсом» в Бирмингеме, но я хочу от жизни чуточку больше. Быстро говори пароль! В конце концов, поменяешь его, когда придешь на работу. Твоя конфиденциальность будет нарушена всего сорок девять минут! Ну, давай! Если ты не доверяешь мне, то кому ты вообще доверяешь?

Да господину Никому, вот кому я доверяю, черт возьми. Я натянул пиджак на голову и засунул телефон под мышку. Квазимодо Броуз, да и только.

— К-А-Т-И-Ф-О-Р-Б-С, — прошептал я. Главное, удержаться и не попросить ее не совать нос, куда не следует; тогда уж точно сунет, — Теперь ты счастлива?

Нужно отдать Аврил должное, она не стала издеваться. Лучше бы стала. Неужели я докатился до того, что вызываю у людей только жалость?

— Принято. Встретимся в кабинете у Тео. Не бойся, я никого не подпущу к твоему компьютеру.

Автобус подъехал к порту. Как всегда, в бухте Дискавери турбопаром готовится к отправке. Но можно не спешить: раздался только первый гудок. Второй гудок через минуту. Третий — через две. Паром отправится через три минуты, а от автобуса до парома хватит шестидесяти секунд, если проездной в кармане. А он у всех в кармане. Времени еще целый вагон. «Тойота-лэндкрузер» за это время успеет подъехать. Двери автобуса с шипением открываются, и толпа вываливается наружу. Пассажиры выпрыгивают один за другим, автобус покачивается в такт.

Может, она здесь, рядом? Касается моей руки? Почему я всегда думаю, что она весь день сидит дома? Гораздо логичнее предположить, что она гуляет, бродит по окрестностям. Она же не любит одиночества.