Не менее театрализованно насаждался и миф о возрождении былого военного могущества Италии, рвущейся за пределы Апеннин. Слывший на заре своей политической биографии непреклонным антимилитаристом, Муссолини рьяно взялся за создание военной авиации и флота. Он строил аэродромы и закладывал военные корабли, готовил пилотов и капитанов, устраивал маневры и смотры. Дуче безумно любил парады. Наблюдая за военной техникой, он мог часами стоять неподвижно, уперши руки в бока и задрав голову. Парады проходили часто и повсюду: на суше, на море и в воздухе. Нередко дуче было невдомек, что для создания видимости военной мощи ретивые помощники гнали через площадь по нескольку раз одни и те же танки. В конце парада Муссолини сам становился во главе полка берсальеров и с винтовкой наперевес пробегал с ними перед трибуной.
Фашисты умело использовали пристрастие итальянцев к красочности и театральности. Они попытались связать современную Италию с Древним Римом живой нитью традиции: обрядились в его одежды, присвоили себе его атрибуты. Показной культ древнеримской доблести, введение в оборот слов из лексикона древних римлян, пышная торжественность церемоний и смотров, приветствие по римскому образцу поднятием правой руки, объявление древнего ликторского знака (пучок прутьев, связанных вокруг секиры — символ единства граждан Древнего Рима как залог его могущества и силы; секира должна была обрушиваться на головы тех, кто пытался подорвать это единство. — Л. Б.) национальным гербом Италии — все это импонировало тщеславному обывателю, его стремлению к мнимому величию. Однако в речах и поведении фашистских иерархов, в официальных церемониях, в бесконечной череде парадов и смотров, в самой атмосфере фашистской Италии отчетливо ощущался избыток помпезности, развязности и провинциальной вычурности, тотального подхалимства и ханжества.
Фашизм агрессивно вторгся в повседневную жизнь итальянцев, привнеся в нее целую серию ритуалов, условно объединяемых понятием «фашистский стиль». Чтобы создать «новый моральный и физический тип итальянца», режим Муссолини начал яростно внедрять в общество смехотворные, а порой просто идиотские нормы поведения и общения. Среди фашистов были отменены рукопожатия, женщинам запрещалось носить брюки, для пешеходов устанавливалось одностороннее движение по левой стороне улицы (чтобы не мешать друг другу). Фашисты обрушились на «буржуазную привычку» пить чай, попытались вытравить из речи итальянцев привычную им вежливую форму обращения «Lei», якобы чуждую своей мягкостью «мужественному стилю фашистской жизни». Этот «стиль» укрепляли так называемые фашистские субботы, когда все итальянцы независимо от возраста, социальной принадлежности и пола должны были заниматься военно-спортивной и политической подготовкой. Муссолини сам являл пример для подражания, устраивая заплывы через Неаполитанский залив, бег с барьерами и скачки на лошадях. На пляжах Риччо-не он демонстрировал перед фотокамерами обнаженный бронзовый торс и, как заправский культурист, играл накачанными мускулами. Обязательными и повсеместными стали массовые гимнастические упражнения, ибо движения в едином ритме, по мнению фашистов, способствовали выработке чувства коллективизма. Муссолини требовал, чтобы все партийные сборища сопровождались занятиями физкультурой, а иерархи сдавали спортивные нормы. Даже в повседневной жизни он нашел способ проверять уровень их подготовки: входя в здание в сопровождении свиты, Муссолини стремглав устремлялся вверх по лестнице, увлекая за собой и престарелых охающих генералов, и полных сил фашистских иерархов.
В 30-е годы появился еще один массовый ритуал — «фашистские свадьбы». В ноябре 1933 года в Риме одновременно вступили в брак 2620 юных пар, многие из которых специально прибыли в столицу с этой целью. Каждая новая семья получила символический презент от дуче, считавшегося посаженым отцом, а в ответной благодарственной телеграмме или письме обещала через год подарить «любимой фашистской родине» солдата.
Эта буффонада проводилась в рамках одиозной «битвы за высокую рождаемость», которую дуче провозгласил в целях стимулирования прироста населения. Задача была проста: «Больше населения — больше солдат — больше могущества». К тому же ни на что иное, как варить поленту и рожать детей, женщины, по мнению Муссолини, все равно были не способны. Он не раз называл их «неисправимыми кокетками, нетворческими и неинтеллектуальными существами, способными лишь раздвигать ноги перед мужчинами». «Предложите им построить не храм, а хотя бы хижину, — заявил он в беседе с немецким писателем Э. Людвигом, — и вы увидите, что они не смогут сделать даже этого. О политике и говорить не приходится — женщины в ней ничего не смыслят и не значат».
Представление дуче не противоречило старой римской традиции, отводившей женщине роль «ангела домашнего очага» и «матери воина». Он любил рассуждать на эту тему, живо интересовался ею и быстро возбуждался. Без активной демографической политики, стимулирующей рождаемость, уверял дуче, крупные капиталистические страны вскоре прекратят существование. По его расчетам, Соединенным Штатам, как серьезному государству, оставалось не более двух десятков лет, а Англии и Франции грозило катастрофическое старение и сокращение населения вдвое. Особенно печальная участь, по мнению дуче, ждала англичан, среди которых женщин было на четыре миллиона больше, чем мужчин. Он считал их «сексуально неудовлетворенными пацифистками, боящимися родовых болей», а потому не представляющими никакой ценности для общества.
В молодости Муссолини был ярым сторонником искусственных противозачаточных средств и не возражал против их применения женщинами, с которыми общался. Став диктатором, он и в этом отношении совершил поворот в обратную сторону. Уже в 1924 году фашистское правительство ввело уголовную ответственность для тех, кто в той или иной форме выступал в пользу распространения искусственных противозачаточных средств, и увеличило и без того немалые штрафы за аборты. По личному распоряжению дуче заражение сифилисом также стало рассматриваться как уголовное преступление, а запрет разводов подкреплялся новыми суровыми наказаниями за супружескую неверность, причем для женщин были предусмотрены более строгие меры, чем для мужчин.
Лично для Муссолини все эти новшества имели сугубо абстрактное значение. Он даже не допускал мысли о том, что действие новых указов распространялось и на него самого как на гражданина Италии. Его лицемерие в этих делах было поистине безграничным, как если бы вор творил правосудие в судебной мантии.
Столь же беспредельным было и ханжество диктатора. Он «объявил войну» модным танцам, которые казались ему «непристойными и аморальными», наложил жесткие ограничения на разные виды ночных развлечений и запретил те из них, которые сопровождались раздеванием. Отнюдь не склонный к пуританству, дуче озаботился фасонами женских купальников и длиной юбок, настаивая, чтобы они закрывали большую часть тела, воевал против широкого использования косметики и обуви на высоких каблуках. Всячески поощряя занятия спортом, дуче возражал против участия женщин в его «мускульных» видах, которые, по его мнению, могли стать причиной бесплодия. В условиях фашистской Италии бесплодные женщины чувствовали себя в положении прокаженных. Муссолини даже порывался обложить данью бездетные семьи и ввел налог на «неоправданное безбрачие». Холостякам пришлось не сладко, так как всем работодателям было предписано в первую очередь принимать на работу людей семейных.
Дуче так увлекся борьбой за увеличение рождаемости, что призвал сограждан вдвое ускорить его темпы. Только так, по его мнению, 40 миллионов итальянцев могли бы к середине века превратиться в 60 миллионов и в таком количестве успешно противостоять 90 миллионам немцев и 200 миллионам славян. Сами итальянцы по этому поводу шутили, что для достижения цели им остается только вдвое снизить сроки беременности.
Словесные призывы подкреплялись реальными льготами, которые устанавливались для женатых мужчин и молодых матерей. Те из них, кому посчастливилось приблизиться и поздороваться с дуче, должны были при первой встрече называть не только имя и фамилию, но и количество своих детей: «Лючия — 5», «Мария — 7», «Тереза — 3» и т. д. С конца 1933 года в Италии стал официально отмечаться День матери и ребенка. Для проведения первого праздника в Рим на площадь Венеции были доставлены 93 женщины (по одной от каждой провинции), которые произвели на свет в общей сложности 1300 ребятишек. Шумная пропагандистская кампания повторялась из года в год, дополняя ряд серьезных социальных мероприятий правительства: организацию летних лагерей отдыха для детей, раздачу пищи нуждающимся, бесплатную медицинскую помощь многодетным семьям, борьбу с туберкулезом и алкоголизмом. Уже в первые годы своего правления Муссолини издал ряд указов, нацеленных на ограничение продажи спиртных напитков путем сокращения количества торговых точек.
