— Значит не нам озадачиваться? И все же, откуда они являются довольные такие, странно наряженные?
— У Соловки спроси. Каждый день на дорогу ходит, сына ждет. Должна знать откуда явится. Или у Ермола с Ледой, они тоже отца ждут.
— Завтра спрошу, — зевнула Стася.
Русанова про то забыла, как и про разговор с парнем. Подумать — о чем помнить? Но Ермол, видно, решил хитро-мудрость свою показать, по крупицам заинтересовывать. Да не рассчитал силы свои — молодость резвая терпеть не умеет.
Пристроился к Стасе на покосе сено убирать. Один стог сложили — он все поглядывал, на втором заговорил:
— Негоже тебе вилами-то махать, ручки пузырить. А и сгоришь, прикрылась бы, госпожа. В тенек отошла, передохнула.
Солнце и, правда, палило нещадно, даже в майке жарко было.
— Второй стожок сложим и передохну, — подцепила вилами сено.
— Негоже, — осмелел вдруг парень, на себя их потянул, перехватив.
— Ополоумел, что ли? — удивилась Стася.
— Не бережешь себя, не дело то. Слуги недосмотр.
Интересно, — прищурилась женщина, на черенок вил облокотилась:
— Кир мне брат, — протянула.
Ермол свои вилы в сено воткнул и молвил тихо, в сторону глядя:
— Не много ли чести слугу братом величать? А и нет братавьев у вас, всем известно.
— Ты меня за кого принял?
— Кто вы есть, за ту и принял, — алея от смущения, пробубнил парень. — Не спутать. Довелось, раз видел.
— Где? — у Стаси брови на лоб сами полезли от изумления.
— Да не страшись, государыня, не выдам. Не дитя, чай, ведаю с чего прячешься. Только худо то делаешь. Имя хоть бы сменила, а то, что Стесси, что Стася — едино. Дойдет до кого, быстро скумекают.
— Ты о чем? — качнулась к нему Стася: перегрелся, спутал с кем или действительно ценной информацией обладает? — Я, по-твоему, кто?
— Да уж ведомо кто — княжна Ямены.
Стася вилы кинула, к стожку отошла и в сено спиной села, спасая плечи от палящих лучей, а голову от жара. Авось так лучше соображать будет, о чем Ермол толкует.
— Еще раз, — попросила, снизу вверх на него посмотрев.
Парень рядом с женщиной встал:
— Стесси Ямена, пресветлая государыня Ямены. Мне все ведомо, все. Видел я вас прошлый год, мимо проезжали. А недавно слух прошел, что порешили вы себя. Не поверил. Оно ясно, отчего руки наложить хотела — кому же Зверю достаться хочется?
— Зверь у нас кто?
— Муж твой. В аккурат на свадьбе ты и сгинула. Сбегла значит, наплели языки, что прилюдно себя порешила. Доброе дело. Я как тебя узрел, сразу смекнул — домой пробираешься. Только тяжко придется. Зверь и там тебя достанет, теперь ему все досталось. От края до края — все его теперича. Негоже то. На тебя едина надежа была.
Сел рядом в сено, руки на коленях сложил замком:
— На слугу твово надежа малая, а я верой и правдой служить тебе стану. Подмогну возвернуть все…
— Зверь у нас кто, в смысле, муж? Имя-то есть? — перебила его Стася. Про то, что он петь начал, она слышать не хотела — и так ясно — в сподвижники напрашивается, подвигами грезит, славы да ратных успехов желает. А может и больше: золота, земель, руки княжны. Но не суть.
— Как же? Лорд Арлан. Николас.
О-о-о! Вот и сложилось все!
Стася чуть не сплюнула в сердцах: ясно стало отчего «Теофил» так смотрел на нее — супружницу — беглянку встретил. Обломила с первой брачной ночью? Что ж, повод лютовать.
Вот это новость!
— Спасибо, Ермол, только напрасны твои тревоги — не Стесси я, а Стася. Так уж мать с отцом нарекли. И роду я простого, не княжеского.
— Угу? — уставился на нее пытливо и видно было — не верит.
— Мое дело упредить, твое думать, государыня. Одно напослед скажу — ни с кем тебя не спутать, раз увидев. Шибко ты ярка да величава. Счастье твое, что с нашей деревни никто тебя не зрел ране. Я же не выдам, животом тебе служить стану, но и ты не плошай. Не ровен час, прознает Зверь о тебе, не иголка, чай, в стоге. Худо тогда придется.
Стася покивала для вежливости и с поля пошла, сказавшись усталой.
Кира нашла, со стропил стянула и за угол недостроенной избы толкнула:
— Новости хочешь?
— Интересные?
— О! Еще какие. Ермол во мне Стесси Ямену признал, княжну какой-то Ямены… И жену Арлана — Теофила!
Кир крякнул:
— О-пса! Когда ж ты успела? — хохотнул.
— Не я, — руки в карманы сунула, нахохлилась. — Хотя могла. Ой, Теофил — затейник. Как он мне женой стать предлагал, какие рулады пел, как красиво ухаживал! Там мечтал, а здесь исполнил. Да это-то ерунда, другое примечательно: что двойник Теофила с моим двойником сошелся, но при этом, говорят, она себя убила прямо на свадьбе.
— Видно это жениха и подкосило, — хмыкнул мужчина. — И на почве психической травмы он начал косить народ.
— Ермол думает, он сюда заявится.
— Не исключаю, — согласился Кир.
— Говорит, что земли той Стесси теперь ему принадлежат. Все от и до.
— А может тебе, это, — подмигнул, — воскреснуть?
— Шутки у тебя плоские, — глянула на него презрительно. — Я вот что думаю — надо отряд самообороны организовать. На всякий случай. А то втемяшится, придет сюда лютовать.
— Третий пункт устава, — напомнил робот.
— Да пошел ты со своим пунктом и уставом! Зверю о нем расскажи!
— Зверю?
— Ничего прозвище, да? Многообещающее.
— Я бы сказал: в полной мере отображающее личность.
Стася плечами передернула, бродить мимо Кира начала и вслух свои мысли излагать:
— Если здесь есть двойник Теофила, был мой двойник, значит, есть двойник Чижа.
— Или был, как твой.
— Есть!… Извини. Надо поискать.
— Уходим?
— Нет, сначала надо людям помочь. Вилы, конечно, хорошо, но против зверья с ними не попрешь, не тот вариант. Вооружить мужчин надо, научить мечами владеть, стрелы с луками сделать, обучить хоть молодь вон.
— На обучение месяц уйдет, не меньше, и то, если староста противиться не станет. Ставра ты видела, общалась — не простак. Уговорить его на реорганизацию ума населения так же просто, как тополь у дороги.
— Ты останешься, а я пойду. Договоримся где-нибудь встретиться.
— Сейчас! Где, например, ты встречаться со мной собралась? Карта местности есть?
— Нет. Что ты предложишь?
— Со Ставром для начала поговорить, а там ясно будет. Скажет «добро» — работаем. Месяц подождешь. Нет — уходим. Но что первое, что второе — вместе.
— Нельзя просто так уходить, не по-человечьи, ждать же я не могу.
— Знаю, Чиж твой паранойей машет. Но давай здраво рассудим: в деревне жили до нас без нас и о военизированной гвардии не помышляли. И уйдем мы или нет, ничего не изменится, а начни обучение — поменяем их жизнь. К лучшему, худшему — вопрос риторический. Анализатора и статистики у меня нет, поэтому предполагать можно что угодно. Но измени что-то в их укладе, пойдет цепная реакция — закон. И изменения будут здесь, у нас, в других параллелях. Оно надо, учитывая вариант непредсказуемости?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
