— Спасибо, но я ем очень немного. — Бьянка с благодарностью взглянула на мужа, ведь он был так добр к ней. Он взял ее за руку, склонил голову и попросил Господа благословить не только их ужин, но и их брак. Бьянка же вспыхнула от стыда. Когда Эван наконец взялся за вилку, она пробормотала: — Мне действительно очень жаль…
— Бьянка, принимайся за еду, пока не упала в обморок от голода! — сказал он со смешком.
Выпив бокал вина, Эван приступил к ужину. Сейчас он мог немного расслабиться, потому что знал: преследователи едва ли нагонят их до рассвета. Тем не менее ему не терпелось увидеть преследователя, и он надеялся, что это будет Паоло, а не отец Бьянки или человек, посланный дожем.
— Разве ты обычно не обедаешь с капитаном? — поинтересовалась Бьянка.
Эван поднял голову и с улыбкой ответил:
— Вряд ли Уилл ждет меня сегодня, ведь у нас брачная ночь. Впрочем, если мы наскучим друг другу, я, пожалуй, пойду к нему. — Он лукаво подмигнул жене.
Бьянка вспыхнула, и ее щеки стали почти такими же багровыми, как вино в ее бокале, — ведь она вовсе не имела в виду брачную ночь.
— Я… э… я говорила не о сегодняшнем вечере, а интересовалась твоими привычками.
— А, понятно… — Эван кивнул. — Можешь не беспокоиться за капитана Саммера. Ему не придется есть в одиночестве. А мы с тобой, мне кажется, прекрасно обойдемся без посторонних.
— Да, надеюсь, — пробормотала Бьянка. — Ты, судя по всему, доверяешь Саммеру и его команде. Но часто ли он плавал в Средиземноморье?
— Это у нас здесь первое плавание, а что? — Эван налил себе еще вина.
— Тут много опасностей — и не только из-за трудностей навигации, но и из-за пиратов, которыми кишит побережье. Они не решатся напасть на корабль, входящий в Средиземное море, но мы плывем в обратную сторону, и в этом случае от них труднее ускользнуть.
— Не стоит бояться пиратов, Бьянка. Наш «Феникс» им не догнать, — добавил Эван с гордостью.
— «Феникс» может легко ускользнуть от одного или от двух кораблей, но пираты часто охотятся группами. Понимаешь, им совершенно нечего бояться, потому что правители Алжира, Марокко и Туниса живут за счет пиратства.
Поскольку его молодая жена обладала обширными познаниями в этой области, Эван решил дать ей возможность поделиться ими.
— Хотя это и маловероятно, но все же… Если нас атакуют и захватят пираты, какова тогда будет наша участь?
Бьянка сделала глоток вина и, немного подумав, ответила:
— Все будет зависеть от того, на каких пиратов мы наткнемся. Алжирский бей коварный и алчный, он возьмет в рабство всю команду, продаст груз, заберет себе «Феникс» и, вполне вероятно, потребует за меня огромный выкуп, когда узнает, кто я.
— Ясно. А что произойдет со мной? Стану ли я в итоге рабом или же ты будешь настаивать, чтобы твоего мужа выкупили вместе с тобой?
Видя веселые огоньки в глазах мужа, Бьянка поняла, что он шутит, но решила ответить серьезно:
— Боюсь, что мы оба все же станем рабами, потому что за меня некому заплатить выкуп. Я вышла за тебя замуж, и теперь родители откажутся от меня. Если бы бей потребовал выкуп, его человек вернулся бы из Венеции с пустыми руками. А уж в Америку вряд ли кто-нибудь отправится, чтобы требовать золото за твое освобождение.
Эван в задумчивости кивнул:
— Не очень приятная перспектива, моя дорогая. Но полагаю, что твои родители все же не откажутся заплатить за тебя выкуп.
— Напротив, они непременно откажутся! — решительно заявила Бьянка. — Неужели ты не понимаешь, что я сделала? Мои родители выбрали мне в мужья Паоло Саммарезе. А я не только отказалась выполнить данное ими обещание, но еще и сбежала с тобой. Как ты можешь сомневаться в том, что меня лишат наследства за такое непослушание? Неужели в Америке родители настолько снисходительны, что не поступают так же со своими дочерьми?
— В моей стране, Бьянка, существует множество способов опозорить свое имя, но я сомневаюсь, что какие-нибудь родители оставили бы дочь в лапах бея. По крайней мере мне хочется так думать.
— Ну а я лишь надеюсь, что команда капитана Саммера в бою столь же грозная, как и на вид, вот и все. — Бьянка нахмурилась: она полагала, что Эван слишком легкомысленно относится к такой серьезной опасности.
— Пираты нас беспокоят менее всего, дорогая, — попытался успокоить жену Эван. — И вообще, почему мы вдруг заговорили на такую неприятную тему?
— Ты же сам сказал, что плавание будет долгим. Значит, мы должны предвидеть все возможные опасности, должны попытаться их предотвратить, разве не так? Надо придумать, как уберечься от пиратов. Было бы просто глупо не позаботиться об этом.
— Да, разумеется, — кивнул Эван. — Завтра утром я непременно поговорю об этом с Саммером. И больше не беспокойся, мы с капитаном обо всем позаботимся. Уверен, что победить пиратов не труднее, чем англичан.
При упоминании об англичанах Бьянке пришла в голову мысль, которой она тут же поделилась с Эваном:
— О, я, кажется, догадываюсь, в чем дело… Я им не нравлюсь, потому что моя мать — англичанка. Когда нас с тобой познакомили, у тебя был такой суровый вид…
Эван с удивлением посмотрел на жену.
— Во-первых, они полагают, что ты — венецианка. Только Уилл знает, что ты наполовину англичанка. А во-вторых, мы все были британскими подданными еще несколько лет назад, так что никто не может ненавидеть тебя за то, что у тебя мать англичанка.
— Наверное, ты прав, — пробормотала Бьянка и попыталась улыбнуться.
— Ты уже наелась? Может быть, хочешь чаю? — неожиданно спросил Эван.
— Нет-нет, я больше не смогу проглотить ни кусочка, — поспешно ответила Бьянка. Она сделала глоток вина и отставила бокал.
Отодвинув от себя тарелку, Эван встал из-за стола.
— Возьми свою накидку и давай прогуляемся по палубе, — сказал он. — Еще слишком рано ложиться спать, даже сегодня.
— Да, конечно.
Вскоре они уже расхаживали по палубе красавца «Феникса». Последние лучи заходящего солнца позолотили белые паруса, и сейчас корабль стал еще прекраснее. То и дело они останавливались у поручней, любуясь закатом и предвкушая появление первых звезд. Когда Бьянка в последний раз смотрела на небеса и грезила о приключениях, она даже не предполагала, что ее жизнь внезапно станет такой захватывающе интересной. Она взглянула на мужа, и глаза ее потеплели.
— Я люблю тебя, Эван, — сказала она.
Слова Бьянки тотчас же унесло ветром, но муж понял ее и привлек к себе. Когда же Эван наконец отстранился, он заметил яркий румянец, пылавший на щеках Бьянки. Склонившись к ней, он тихо проговорил:
