Джин, настоянный на розовом перце и розмарине
Ингредиенты:
1 бутылка водки «Поместье Муншайн»
3 ст. л. ягод можжевельника
1 ст. л. семян индийского кориандра
5 больших веточек свежего розмарина
1 ч. л. сушеной лимонной цедры
1 ч. л. цельных ягод пряного перца
2 ч. л. семян красного кампотского перца
2 ч. л. семян розового перца
Утварь:
Банка объемом в одну кварту [30]
Мелкое сито
Способ приготовления:
Положите в банку можжевельник и залейте его водкой «Поместье Муншайн». Плотно закройте крышкой и дайте настояться двенадцать часов или в течение ночи. Потом добавьте остальные травы и специи. Оставьте настаиваться еще на семьдесят два часа.
Процедите джин через мелкое сито, перелив его в другую банку. Хранить в бутылке или в банке в прохладном месте на протяжении года. После истечения года наслаждайтесь результатом, используя джин для приготовления грязного мартини.
Пометка от Иезавель:
Мартини должен быть как помыслы любовников – чем грязнее, тем лучше.
15
Суббота, 23 октября Вечер
– Что? – вскрикивает Айви, проливая мартини на свой балахон. – Ты, блин, серьезно?
Урсула ахает, потому что вдруг в голове у нее сложились все пазлы:
– Эта рекламная растяжка через дорогу. Там же написано «Скоро здесь будет мегакомплекс Кричли Хэкл!» Мы-то думали, что она установлена, потому что рядом съезд с шоссе, но, оказывается, они планируют отстраиваться прямо тут.
– Вот именно. – Квини злится на себя, что не восприняла эту рекламу в буквальном смысле. Как они могли быть настолько слепыми, ведь к этому дело и шло.
– У нас сто акров [31] первоклассной земли, и пивоварню мы им преподносим на блюдечке с голубой каемочкой. – Квини устало трет глаза и оборачивается к Айви: – Наше поместье не так далеко от центра города, а еще рукой подать до Оксбриджа, Фландерс-Фоллз и Титсупа. У этих городов нет своих полей для гольфа или тиров, пейнтбольных площадок и стриптиз-клубов.
– Но нашей земли им не хватит, им нужно больше, – бурчит Айви.
– Так она у них уже есть. – Квини понуро опускает плечи и бросает в рот еще одну таблетку от изжоги. – Вся земля вокруг нас уже скуплена, включая… – Она тяжело сглатывает, прежде чем закончить фразу. – Включая бывшую землю Магнуса.
Женщины морщатся, как будто им всем одновременно нанесли рану. Именно поэтому они и не позволяют себе обсуждать вслух Магнуса.
– У новых владельцев земли Магнуса возникли финансовые трудности, и им пришлось все продать. Так что у застройщиков на круг еще семьдесят акров, – говорит Квини. – И уж коль мы тогда не согласились продать свою землю, он собирается отнять ее у нас силой.
– Он? – За стеклами очков удивленные глаза Айви кажутся еще больше. – Но ты же не про Бартоломью Гедни говоришь – он умер шестьдесят лет назад.
– Уж тебе ли не знать, как трудно извести иные сорняки, – говорит Квини, чувствуя, как в ней закипает былая злость. – Можно их жечь, травить химией, но они все равно вырастают, из поколения в поколение.
– Так ты про его сына? – вдруг понимает Айви. – Этот тот субчик, который тут вынюхивал насчет покупки земли накануне этого ужасного происшествия с Руби?
– Собственно, речь уже идет о внуке, – уточняет Квини. Ей хочется сплюнуть, настолько она зла. – Пивоварней и ликеро-водочным заводом «Казнь Салемских Ведьм» владеет Брэд Гедни. По-моему, уже само название говорит о его намерениях.
– Но зачем ему это? – говорит Урсула, вспыхивая синими очами. – Почему он так ненавидит нас?
– Потому что женоненавистничество – это семейный спорт Лиги Плюща [32], разве вы не знали? – хмуро отвечает Квини.
Она вспоминает, как умерла Мирабель, как Айви унаследовала поместье и как Урсула предсказала появление Бартоломью Гедни, кузена Мирабель, с которым она давно потеряла связь. Так оно все и случилось – однажды он возник на пороге их дома, предлагая Айви продать все одним махом.
Бартоломью большим человеком не назовешь, как ни крути. Было в нем что-то беличье: весь какой-то маленький, сгорбленный, с лицом как у грызуна, зато с огромным, раздутым самомнением – в его-то восемьдесят лет.
Он предлагал за поместье какие-то жалкие деньги, и Квини, которая уже взяла на себя обязанности Мирабель, сказала, что она о нем думает, и послала его кур доить. Бартоломью рассвирепел: молодая женщина, да к тому же еще и черная, разговаривает с ним подобным образом. Он вернулся через неделю и заявил, что впредь будет иметь дело только с Айви.
Он немного накинул цену, а потом еще, приходил к Айви три раза, пока та не выдержала и не сказала, что ему она не продаст поместье ни за какие деньги, пусть даже они и родственники. И что если бы Мирабель хотела заключить с ним сделку, она бы так и поступила.
В ответ Бартоломью обозвал Айви и ее подопечных уродками. Мол, всем известно, что они ведьмы, а ведьм сжигают на костре. Он поиздевался над Квини с Табитой, сказав, что черным даже в транспорте нельзя ездить с белыми, не говоря уж о том, чтобы жить с ними под одной крышей. Уходя, он поклялся, что Айви пожалеет о том дне, когда отказала ему.
Некоторое время все было спокойно, но однажды мистер Фолкс, давний адвокат Мирабель, сообщил Айви, что Гедни намерен оспорить завещание. Спасибо Мирабель и мистеру Фолксу – они позаботились о том, чтобы завещание было железобетонным, но все равно пару месяцев сестры жили как на вулкане.
– А Мирабель никогда не рассказывала, почему Бартоломью так взъелся на нее? – спрашивает Урсула, задумчиво глядя на огонь в камине.
– Нет, – говорит Айви. – Она только сказала, что он винит ее во всех своих проблемах, но об этом даже говорить не стоит. – На виске Айви пульсирует синяя жилка, лицо раскраснелось.
Иезавель готовит новую порцию коктейлей.
– Так, значит, этот Брэд Гедни превратил городской совет в своих карманных собачек? – говорит она. – И поэтому они захотели снести наш дом?
– Именно. – Квини с благодарностью принимает из рук сестры мартини. – Сначала, шестьдесят пять лет тому назад, мы дали от ворот поворот его дедушке, тридцать три года назад – его отцу, а теперь вот и внук хочет прибегнуть к подлости. Сидит и выжидает, чтобы задешево прикарманить нашу землю и отстроить тут свою «Мужскую Вселенную». Остается только дождаться, когда Джон Хаторн и банк обратят взыскание. – От этих слов Квини чувствует, как вскипает кровь.
Какое-то время все молчат, слушая, как гудит огонь
