людей.
– Лётчики. И стрелки тоже16
Она внимательно оглядывала окружавшую её непривычную действительность. Всё было внове, всё удивляло. Всё требовало хоть минимального, но разъяснения.
– А вон те, – наклонившись к нему и негромко, на ушко, – за дальним столом – что, водку пьют? Да?
– Водку, – кивнул лейтенант, – им полагается.
Чудилина здорово напрягал этот диалог: в любой момент их могли услышать и задать неудобный вопрос: «ты кого сюда привёл, лейтенант?».
Желая прервать поток неуместных сейчас вопросов, Чудилин придвинул к ней поближе тарелку:
– Ты, вот что, налегай-ка давай на котлеты.
Официантка принесла обещанный компот. Ушла, ещё раз стрельнув глазами.
– А за что водка полагается? – не унимался любопытный ангел.
– Ну как за что? За боевой вылет. Кто сегодня не летал – тем не полагается. Традиция, – пояснил он.
– Поня-я-ятно… – задумчиво прошептала она. – А что, и стрелки пьют?
– Конечно.
– Можно я не буду? Потом. Ну, когда мы тоже полетим…
– Можно. Слушай, давай уже ешь, хватит болтать!
Агния попробовала принесённый ужин. Немного подумала, потом встрепенулась, и опять потихоньку, на ушко:
– А что, пить не обязательно?
– Нет, не обязательно, – говорить с набитым ртом было трудно, – можешь не пить.
– А ты не будешь?
– Так, всё! Об этом – потом. А сейчас….
Договорить он не успел – к ним подсела пара опоздавших летунов (лётчик и стрелок – это было видно по их погонам). А лётчик, видать, был целый комэск – погоны-то у него были капитанские. На гимнастёрке капитана отсвечивал красным лаком орден «Красной Звезды», и ещё редкий пока орден «Отечественной Войны». Андрей Чудилин видел его впервые.
Капитан – молодой, лет 25…26, здоровый, плечистый, с уверенностью в движениях, сел за их столик, и просто, по-свойски протянул крепкую ладонь:
– Капитан Миронов, командир второй эскадрильи. Ты – Чудилин?
– Так точно!
– А это твой стрелок? – он кивнул в сторону смутившейся девушки.
– Он самый, сержант Чудилина, – и добавил: – жена.
После этого лейтенант скосил глаза на Агнию и подумал специально для неё, надеясь, что она услышит его мысль: «молчи, ради Бога, молчи!». Но она и сама, видать, поняла, что с лишними вопросами надо обождать, и сидела теперь молча, как будто набрала в рот воды.
Капитан коротким кивком головы влево показал на своего стрелка:
– Старший сержант Никишин. Николай. Очень рекомендую: лучший стрелок эскадрильи и внучатый племянник барона Мюнхгаузена.
Стрелок комэска, тоже плечистый, но поменьше ростом, чуть постарше капитана, с живыми глазами, и с модными косыми бачками на висках, от неожиданности аж поперхнулся. Капитан похлопал его по спине могучей ладонью:
– Кушай, кушай, Колян! – засмеялся капитан, – не обращай внимания, – и повернувшись к Чудилину, продолжил:
– Мне про тебя в штабе сказали, что ты к нам из истребителей попал. После ранения, стало быть?
– Так и есть, – нехотя подтвердил Чудилин, – переучился, потом запасной полк.
– Да это ерунда! Главное, что не желторотый. У тебя же и сбитые вроде есть? – слегка прищурился комэск.
– Ну, есть, – и поймав вопросительный взгляд, Чудилин скромно добавил, – пять. Просто повезло.
– Ну да, «повезло»! За «повезло» такие награды на грудь не вешают! – капитан кивнув, показал глазами своему товарищу на награды лейтенанта, – понял, Николай, каких нам людей порой судьба присылает? – он обратился к своему стрелку.
– Угу… – кивнул тот с набитым ртом.
– Тогда слушай сюда! – он немного наклонился к своему собеседнику, – у меня как раз забрали ведомого. Вон, вчера молодые пришли – он показал глазами на соседний столик, – одного из них ведомым к старшему лейтенанту Кутееву поставили. А старший лейтенант Кутеев до этого сам был ведомым. У меня. И вот теперь мы с Колькой, – он ещё раз хлопнул по спине своего стрелка, – вроде как сироты. Сапожник без сапог. Короче: пойдёшь ко мне ведомым?
Андрей так и просиял от счастья: быть ведомым у командира эскадрильи – это высшая степень доверия к новичку. Но и большая ответственность: облажаешься – потом вовек не отмоешься.
– Конечно, пойду!
– Ну и отлично! Значит, договорились!
– А самолёты свободные в полку есть? – чтобы закрепить успех, решил на всякий случай уточнить лейтенант.
– Ситуация каждый день меняется: сегодня есть, завтра нет. Потери материальной части почти каждый день. Что-то ремонтируют, что-то списывают. Мы вон, с Колькой, – он оказал глазами на своего стрелка, – за неделю уже две машины сменили. Короче, завтра утром разберёшься. Да завтра и погоды лётной не будет: в метеослужбе об этом однозначно сказали. Так что время у тебя есть…
Некоторое время ели молча, насыщаясь котлетами с жареной картошкой.
– На Ленинградском фронте воевал? – как бы между прочим поинтересовался стрелок комэска, кивнув на медаль «За оборону Ленинграда», висевшую на груди Чудилина.
Тот молча кивнул.
– Сам-то из Ленинграда, так, что ли? Или нет? – прищурился старший сержант.
– Ага, из него самого, – лаконично ответил лейтенант.
– Ого! – воскликнул старший сержант, – земляки, значит! Я ж тоже – Ленинградский! А ты где жил-то, землячок?
– Так на Новоовсянниковской улице, недалеко от Кировского завода. На нём же и работал. Электромехаником, – спокойно и с достоинством ответил лейтенант.
– Новоовсянниковская… Новоовсянниковская… О! Это же… это же… – старший сержант приставил палец ко лбу и картинно наморщил лоб: – рядом с Огородным переулком, верно? Там ещё рынок на углу! Отчего же?! Очень нам это место хорошо знакомо! Эта улица твоя на улицу Стачек17 выходит, точно! – радостно вскричал Коля Никишин, – считай, соседи! Я-то с Лиговки! Совсем рядом!
– Ну да, – кивнул, соглашаясь, лейтенант Чудилин, – недалеко.
– Слушай, а это… товарищ лейтенант, – сержант Никишин вытер губы тыльной стороной ладони, – а это что, тебе на груди ещё для одного ордена пуля пыталась дырочку просверлить?
– Осколок, маленький, – спокойно ответил на подколку лейтенант, – сегодня на машине сюда ехали, пара мессеров нас обстреляла.
– А так это что ж, вы на той самой машине ехали? – Коля аж перестал жевать, – так ведь там Михалыча убило, ну, шофер пожилой такой был…
– Мы же и сообщили об этом, когда добрались.
– А-а-а… вон оно как было-то! – протянул Николай, – жалко Михалыча… А вы как же? Всё-таки пометило? – он кивнул на заштопанную дырочку на груди Чудилина.
– Да-а-а… так, ерунда! Гимнастёрку порвало да царапнуло слегка, йодом в медчасти помазали, и всё, а дырочку Агния заштопала уже, – Чудилин тепло посмотрел на тихо сидящую рядом девушку, – да и постирала тоже. Нас же из машины выбросило. В грязи побарахтаться пришлось…
– Агния. Агния… – пару раз произнёс Николай её имя, как бы пробуя его на вкус, – ничего, хорошо звучит. Слушайте, – он перескочил на другую тему, – а вы чего, на складе-то вещевое довольствие ещё не
