— Слушай дальше.
После чего патриарх начал рассказывать наблюдения об учебе Алексея. Что, дескать, одни вещи он словно бы и не учит, а вспоминает. А другие — честно осваивает. Словами умными и незнакомыми иной раз сыплет. Сейчас уже и не разобрать откуда он их взял. Книг он читает много и быстро. А вот по первой — было ясно — не мог он их знать.
— Потому я и говорю — притворятся пытается. Стесняется своей учености и знаний. Оттого и книги читает, глотая одну за другой. Словно бы через них выводит себя из тени. И ныне мало кто в силах сказать — выдумал он сие, вычитал где или знал откуда-то еще.
— Звучит так, что в его тело вселился какой-то дух. Древний и могущественный. — мрачно произнес Петр.
— Мы тоже так подумали. Но… нет.
— Отчего же? Почему нет?
— Слышал ли, что Лопухины хотели провести обряд для избавления от одержимости? Они ведь тоже к таким мыслям пришли.
— Слышал. Ромодановский им голову пообещал оторвать, если они такое проведут.
— А я провел.
— Что?! — выкрикнул, привстав Петр.
— Не шуми, не шуми, — прижав палец к губам, произнес Адриан. — Сам понимаешь — проверить требовалось. Как ты попросил выяснить, так и сделали все. Посему мы пригласили его на службу в небольшой храм, где все подготовили.
— И как все прошло? — настороженно спросил царь.
— Да никак. Никаких признаков. Он — это он. Просто изменившийся. Церковные обряды Алексей знает неважно, поэтому не понял ничего. Мы полагаем. Обставили все как особую покаянную службу. Ведь кровь теток и двоюродных сестер на его руках.
— Разве он их убивал?
— Он поставил заговорщиков в безвыходное положение и потребовал избавить тебя от угрозы свержения. Поэтому они сделали то, что сделали. По сути — выполняя его волю.
— Он понимал это?
— Судя по тому, как он разозлился, увидев тела, нет. Он явно хотел иного. Потому и на эту службу согласился охотно.
— Если он не одержим. То как это все понимать?
— Так и понимать. Всевышний открыл перед ним какие-то знания. Отчего разум его повзрослел, набравшись годиков. Оттого я и сказывал — бороду. — улыбнулся Адриан. — Не удивлюсь, что Алексей ныне мой ровесник, али старше.
— А что за знания?
— Не ведаю. Хотя… есть определенные мысли. Иной раз сын твой оговаривается и сказывает о делах токмо предстоящих так, словно они уже произошли. Для него. Да и опыты его. Мне иной раз кажется, что он знает куда идти и какую дверь открывать. Просто не всегда понимает — как это сделать. Оттого и мастерские свои опытные поставил. Редкий ученый муж может за столь непродолжительное время сделать столько открытий и выдумок.
— Значит он знает будущее?
— Возможно. В соборе он был без сознания минуты. Возможно за это непродолжительное время Всевышний дал ему прожить целую жизнь. Внутренне. Увидев своими глазами многое. Что-то запомнил, что-то нет. По обогатился знаниями и повзрослел умом — без всякого сомнения.
— Вот даже как… — несколько растеряно произнес Петр.
— В былые времена Всевышний даровал знание будущего тем, кого считал достойным.
— Почему Леша? Почему ему?
— Вероятно потому что ты занялся добрым делом, но погряз в разврате. И он, — Адриан скосил глаза вверх, перекрестившись, — хочет тебе помочь, но считает недостойным для такого дара. Вот и приставил сына, что всячески тебя поддерживает. Это ведь он стоял за провалом бунта Софьи. Подготовился. Расставил силки. И заговорщики туда угодили. Чем спас твою власть и, вероятно, жизнь. Да и в других делах — незаметный помощник. Он много что делает. Старается. Несмотря на то, что ему приходится постоянно стучаться в закрытые ворота.
Петр промолчал.
Встал.
Походил по помещению.
Заприметил шкаф.
Подошел.
Открыл.
Обнаружил там бутылку кагора. Точнее несколько.
Ловко раскупорил. И выпил.
— Легче стало? — поинтересовался Адриан.
— Нет. — поставив початую бутылку на пол, ответил царь.
— Обрати внимание — Леша твоих сумасбродств держится стороной.
— Он мал еще для них.
— Ой ли? Али сам не думал его затащить на свои юродские пьянки-гулянки? Чтобы так сказать приобщить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Думать то думал, но делать не делал. — хмуро ответил царь.
— А и не сделал бы. Леша хоть и не стоит за старину, но держится здравого смысла. И не впадает в искушение. И дело не в робости или стыдливости. Вгонять в краску женок он умеет не хуже твоего.
— К чему ты мне это говоришь?
— К тому, что Всевышний очевидно благословляет дело твое по обновлению России. Но указывает на неприемлемость поганства, в которое тебя тянут. Тебе даден помощник сверху. Не дури. Хватит. Большенький уже.
Царь промолчал.
— Слышал о том, что Алексей заказал в московской типографии Евангелие? Пять сотен. Самые дешевые, лишенные всякого украшательства.
— Это еще зачем?
— Он организовал школу при мануфактуре печной. Для работников. В которой священник у меня выпрошенный учит их чтению, письму и счету. А всем, кто ее окончит добро, он собирается подарить Евангелие. Первую их книгу.
— Он заказал за свои деньги? — чуть помедлив, спросил государь.
— Убедил меня оплатить. Дело то доброе…
* * *
Тем временем султан Мустафа II слушал доклад.
После случайного занятия Керчи вице-адмирал Корнелиус Крюйс был вынужден продолжить авантюрные действия. Узнав, что к городу идет войско крымского хана он совершил набег на Кафу.
Галеры и галеасы все-таки движутся много быстрее всадников. И смогли упредить их.
Город от разорения спасло только то, что на русских кораблях просто не имелось более-менее сильных орудий. Все-таки на галерах и галеасах их не ставили. А линейными кораблями, захваченными в Керчи, экипажи управляться не умели.
Потому то старые стены города и выдержали, спася Кафу. Но даже так — город несколько дней обстреливали с моря, посеяв немалую панику и разрушения в домах, ибо ядра кидали перекидным огнем — за стены. Это для каменной крепостной стены орудия в 3–4 фунта калибров не опасны. А для жилых домов — очень даже.
Крюйс даже успел высадить десант, который пограбил предместья. И отошел только когда появился Девлет II Герай со своими всадниками. Теперь же — писал — просил о помощи.
— В самой Керчи что? Она оставлена? — спросил султан.
— Давлет Герай пишет, что его разведчики видели земляные работы. — ответил великий визирь. — Русские полностью из города не ушли и строят какие-то полевые укрепления. Вероятно, редуты. Но точнее это выяснить не удалось. Пришла новость об осаде Кафы.
— Надо уничтожить эти русские корабли! — решительно воскликнул один из визирей. — И чем быстрее, тем лучше!
— Четыре линейных корабля, два галеаса, две большие галеры и двадцать две малые. Это большие силы. Так просто их не уничтожить. Нам нужно подготовиться.
— У них нет экипажей для захваченных наших кораблей!
— В Дону по словам ногаев и крымчан находилось около трех десятков кораблей. Вероятно, с экипажами. Скорее всего Крюйс уже привез этих моряков в Керчь. — заметил великий визирь. — И если мы не хотим, чтобы повторилась керченская трагедия, то следует тщательно подготовиться.
— И сколько мы будем готовиться? До тех пор, пока русские не захватят весь Крым? — спросил султан.
— В Минске было объявлено о воссоздании Священной Лиги. Россия, Речь Посполитая, Саксония и Дания. И у Дании есть сильный флот. Если они введут его в Средиземное море, как по слухам и собираются сделать для захвата Крита, то нам нечем будет им противостоять. Особенно, если к датчанам присоединятся венецианцы и мальтийцы. Поэтому в морских делах нам нужно проявлять осторожность. Мы и так потеряли большие силы в Керчи.
— И ты предлагаешь пожертвовать Крымом?
— А какой нам ныне толк с него?
— Объяснись, — хмуро произнес султан.
— Набеги на русские земли совершенно затруднены. Из-за чего рабов оттуда почти не поступает. С Речью Посполитой лучше, но тоже мало. Слишком они усилились. Через Азов ранее шли рабы с востока — с Волги и из-за Волги. Но из-за русских этот поток превратился в жидкий ручеек. Так что, вернув этот город, мы не окупим вложений. А денег нам Крым стоит немаленьких. В первую очередь из-за содержания гарнизонов. Теперь же еще и хана придется деньгами поддерживать, чтобы чего дурного не вышло.
