— Я тебя поняла, Нед, — медленно проговорила Элен. Она подняла портфель, который принесла с собой, и достала из него большой плотный конверт. Нед Калверт пристально следил за ней. Лицо его покрылось испариной. Он вытащил большой белый платок и аккуратно промокнул лоб.
— Что же ты не пьешь, Элен? Давай я налью тебе еще. — Он торопливо привстал и схватил со стола ее бокал. Элен заметила, что его сильные загорелые руки дрожат мелкой дрожью. — Послушай, что это мы все о делах да о делах? Неужели у нас нет других тем для разговора? Поверишь ли, Элен, я до сих пор не могу прийти в себя… — Он чуть ли не бегом кинулся к бару. — Твой приезд, твое участие в моей судьбе — все это похоже на сон. Ты должна дать мне время, Элен. Я хочу объяснить тебе все подробно, хочу растолковать каждую деталь, каждую цифру. Я знаю, у многих женщин цифры вызывают скуку, но ты не такая, Элен, ты умная, я уверен, что ты поймешь все с полуслова. Да, я не успел заплатить по закладным, ну и что? Это вовсе не означает, что я разорен. Речь идет всего лишь о временной некредитоспособности. Надеюсь, тебе понятен этот термин? Небольшая нехватка наличных, в конце концов, такое может случиться с каждым. Если бы я получил небольшую ссуду и совсем маленькую, крохотную отсрочку, я очень быстро сумел бы встать на ноги. Я уверен, что в этом году будет небывалый урожай хлопка… Тебе снова содовую? Или, может, на этот раз чего-то покрепче?
— Нет, спасибо. — Она помолчала и спокойно добавила: — Я никогда не пью во время деловых переговоров.
Он замер, не донеся стакан до рта. Потом быстро взглянул на нее и неестественно рассмеялся.
— Боже, какой убийственный ответ! И какое поразительное хладнокровие. Впрочем, характер у тебя всегда был сильный, даже в детстве. Помнишь, как я называл тебя? Моя маленькая девочка. — Он покачал головой. — Ты даже не догадываешься, Элен, как много ты значила для меня. Я был к тебе по-настоящему привязан. В глубине души я всегда считал тебя своим ребенком, своей маленькой, любимой дочкой…
Это был уже явный перебор, и он сам это почувствовал. Его слащавые признания совершенно не вязались с теми событиями, которые хорошо были памятны им обоим.
— По-настоящему я понял это только сейчас, — проговорил он торопливо, словно оправдываясь. — Согласен, некоторые мои поступки выглядят не совсем по-отечески, возможно, я вносил в наши отношения слишком много страсти, но в целом, повторяю, я относился к тебе как отец, Элен, как добрый, любящий отец.
Он отвернулся — это было уже чересчур даже для него. Элен подождала, пока он возьмет в руки бутылку бурбона, и проговорила холодным и спокойным тоном:
— Значит, ко мне ты относился по-отечески? Прекрасно. А как ты относился к моей матери?
— Что такое? — Он вздрогнул от неожиданности и замер с бутылкой в руке.
— Я спрашиваю, какие чувства ты испытывал к моей матери, Нед?
— Не понимаю. При чем тут твоя мать?
— Хорошо, я тебе объясню. Помнишь, однажды я брала у тебя шестьдесят долларов? Я брала их для нее. Она была беременна, Нед, и хотела сделать аборт. Она ждала ребенка от тебя. К сожалению, я слишком поздно узнала, зачем ей были нужны эти деньги. Операция прошла неудачно, и через несколько дней она умерла. Умерла, потому что не хотела рожать этого ребенка. Твоего ребенка. Вот так. Что ты теперь скажешь, Нед?
Калверт молчал, тупо глядя на бутылку, из которой продолжало литься виски. Потом машинально поставил бутылку на стол и медленно повернулся к Элен. Краска сбежала с его лица. Он растерянно смотрел на нее, как будто никак не мог понять того, что она сказала. Рука его непроизвольно сжималась и разжималась.
— Моего ребенка? — переспросил он. — Да.
— Но этого не может быть.
— Для того, чтобы сделать аборт, ей пришлось поехать в Монтгомери. Врач, очевидно, не захотел с ней возиться, когда увидел, что она привезла всего шестьдесят долларов. Если бы я взяла у тебя больше, все могло бы кончиться иначе.
— Это ложь! — Губы его злобно искривились, голос сорвался на визгливый крик. — Грязная, бессовестная ложь!
Он шагнул к ней, угрожающе сжав кулаки. Элен отвернулась к окну. Ей было противно смотреть в это уродливое, искаженное яростью лицо.
— Нелепо, правда? Ребенок, которого, как ты уверяешь, тебе всегда хотелось иметь. Может быть, это был даже мальчик… Будущий наследник твоего поместья. Правда, если бы твоя жена узнала о нем, она бросила бы тебя гораздо раньше и ты уже тогда лишился бы ее денег…
— Прекрати! Прекрати сейчас же! — Он снова двинулся к ней, побагровев от ярости. — В том, что ты говоришь, нет ни слова правды. Кто рассказал тебе этот бред?
— Моя мать.
— Твоя мать была сумасшедшей. Я всегда говорил, что у нее голова не в порядке. Господи, и это после всего, что мы с миссис Калверт для нее сделали. Какая неблагодарность! Да я до нее даже пальцем не дотрагивался. Элен, послушай, ты ведь помнишь, какая она была. Она всегда любила пофантазировать. Неужели ты поверила ее бредням? Бог мой, ведь это…
— Да, я ей поверила. Поверила, потому что это правда.
— Да нет же, нет, уверяю тебя. Это ложь, от начала и до конца. Твоя мать все придумала…
Он остановился перед ней, дрожа от бешенства. Потом вдруг покачнулся и, хватая ртом воздух, бессильно плюхнулся на стул. Одной рукой он принялся торопливо развязывать галстук, а другой — шарить в кармане пиджака. Наконец он достал коричневый пузырек, вытряхнул на ладонь белую таблетку, сунул ее под язык и снова откинулся на стуле. Элен заметила, что губы у него посинели, как у мертвеца.
— Сердце… — выдохнул он через некоторое время, когда краска снова начала возвращаться на его лицо. — Я тебе говорил. Осложнение после гриппа. Мне нельзя волноваться. Доктор сказал, что я должен себя беречь.
Элен молча смотрела на него. Теперь она уже не видела на его лице ни злобы, ни самоуверенности, а только слепой, животный страх. «Интересно, — подумала она, холодно глядя в его маленькие испуганные глазки, — чего он боится больше — смерти или того, что я собираюсь ему сказать? Скорей всего и того, и другого». Ей вдруг захотелось, чтобы эта сцена побыстрей закончилась.
Как только он пришел в себя, она протянула ему конверт.
— Я приехала, чтобы показать тебе вот этот документ, Нед. Это уведомление о банкротстве. Оно действительно со вчерашнего дня. Это означает, что…
— Я не хуже тебя знаю, что это означает! — Голос его снова сорвался на крик. — Я считаю решение суда недействительным. Можешь забрать свою бумажонку обратно. Я не собираюсь ее читать. Я сейчас же свяжусь со своим адвокатом. Мы еще поборемся, черт возьми. Неда Калверта не так-то просто одолеть.
