— Ну же! Не тяните! — Взмахнул марципановыми ладонями отец Бартоломео.
— Сперва скажите, кто этот юный покойник.
— Какая разница?
— Большая. Я не собираюсь покрывать преступников, когда дело идет о расчетливом убийстве. Паренька отравили. Очень часто от контакта с отравой поверхность языка изменяет цвет, поэтому язык отрезали, чтобы скрыть наиболее очевидные следы яда.
— Наиболее очевидные? — уточнил настоятель. — Значит, есть и другие?
— Скорее, могут быть, если отрава попала на его пальцы или одежду. — Аптекарь склонился к телу, едва не стукнувшись лбом с Леонардо, тоже любопытствовавшим состоянием пальцев незнакомца.
Ногти упокоившегося были тщательно отполированы, кожа, по-девичьи тонкая и нежная, хранила следы перстней, он мало походил на юношу простого звания. Везарио внимательно осмотрел подушечки пальцев, затем ладонь и тыльную сторону кисти, но обнаружил только несколько красноватых точек, похожих на след от укуса животного. Поскольку к отравлению подобный укус не имел отношения, Везарио не стал тратить время на подобную ерунду, а сразу стал расспрашивать, куда подевалось платье, в котором покойного обнаружили и доставили в госпиталь. Сложно поверить, что этот юноша избрал себе в качестве карнавального наряда рубище флагелланта.
Пока его приятель впечатлял святых отцов своею проницательностью, Леонардо, как завороженный, продолжал разглядывать повреждение на руке. Оно было невелико и на первый взгляд напоминало укус собачки-блохоловки, однако следы клыков никак не выделялись среди остальных, все зубы были мелкими и острыми, как у крысы. Чтобы убедиться, он приложил к следу палец — нет, челюсти обычной крысы поменьше, изогнуты тоже иначе. Хорек или горностай?
Леонардо отдернул палец, словно мертвенно-холодная кожа обожгла его. Ему живо вспомнилось, как поблескивали острые зубки зверька, игравшего с пальцами отцовской доверительницы, его ангельская белая шубка и глаза, сверкавшие адским пламенем. Неважно, откуда явилась в земную юдоль сея тварь, след от укуса принадлежал ей. Зверек неустрашимо защищал хозяйку, когда к ней потянулись надушенные, праздные пальцы чужака… или… все было гораздо проще? При жизни молодой человек содержал подобного питомца. Болтают, сейчас в Риме и Генуе большая мода на ручных хорьков: они забавны, мало едят, ловко справляются со всяческими паразитами, а главное — не раздражают хозяев тявканьем. В таком случае на его одеждах должны в изобилии остаться короткие звериные шерстинки и пух из подшерстка.
Пока Леонардо предавался размышлениям, отец Бартоломео под впечатлением от проницательности аптекаря пригласил сеньора Везарио в собственную рабочую комнату — осмотреть платье покойного на предмет следов отравы; фра Ангелико и Леонардо, склонивши головы, потянулись следом, как две безмолвные тени.
Глава 8
В камине уютно потрескивал огонь и служил куда лучшим источником света, чем скрытое витражом окошко. Везарио поднес к огню рубаху из тончайшего полотна, со вниманием разглядел кружевные манжеты — признаться, он давно хотел заказать себе нечто подобное, — затем взял за плечики узкую курточку-фарсетто, повертел так и эдак: правый рукав от нее почти отвязался и болтался на одной петельке. Верхнее платье тоже было недурно — подбито шелком, проймы и круглый вырез горловины обшиты парчовой тесьмой с серебряной нитью, подобная мода к роскошеству пришла из благословенной Венеции. Узкие штанишки он оглядел кое-как, затем воспоследовали модные башмаки, напоследок остался лишь короткий плащ из скромной, но добротной шерсти.
Придерживая край капюшона рукой, Леонардо тоже со вниманием рассматривал предметы одежды изнутри и снаружи, благо Везарио догадался бросать их ему, вроде бы сложить. Ни малейшего следа шерсти хорька или еще какой-нибудь живности не обнаружилось, хотя он осматривал каждый предмет одежды с большим тщанием, зато ему удалось наткнуться на одно странное повреждение. Было оно размером с облатку для причастия и, по всей вероятности, образовалось от того что серебряный медальон или пряжка постоянно соприкасался с тканью подклада. Такого случайного оттиска было вполне достаточно, чтобы представить рисунок на украшении: пять полумесяцев. Леонардо уже доводилось видеть этот знак. Очень похожий знак помещался на крышке шкатулки отцовской доверительницы — пять полумесяцев были заключены в овал. В тогдашнюю ночь этот символ показался Леонардо исполненным тайного алхимического смысла, а сейчас — тревожным и зловещим, как новорожденный месяц, явившийся в просвете грозовых туч. Чтобы избавиться от наваждения, ему хотелось зарисовать этот странный знак как можно быстрее, пока капризная память хранит все нюансы увиденного, и сравнить оба изображения. Только где теперь его старая тетрадь с рисунками? Карлик наверняка пустил бумагу на растопку в своем гнусом балаганчике. Леонардо скрипнул зубами — чтобы сделать пару набросков, ему необходим грифель, хотя бы кусок угля — свой он обронил в подземном лабиринте. Причем срочно! Он без колебаний шагнул к конторке с письменной доской и множеством ящичков и, укрывшись за спиной Везарио, позаимствовал пишущий инструмент.
Кошеля, пояса или перевязи среди имущества покойника не обнаружилось. Все вещи выглядели дорогими и новыми, однако с них были спороты пуговицы, пряжки, застежки, вензеля из золотой тесьмы и прочие украшения. Не удивительно: в нынешнее злое время не только брошь, изукрашенная каменьями, но даже посеребренная пуговка стоит денег. Молодой человек стал жертвой хорошо подготовленного ограбления. Сперва его отравили, а затем обобрали. Единственная странность, что грабители возились, спарывая пуговки, вместо того чтобы снять с мертвеца весь его гардероб, эдакое безбожное сословие как воры, всегда найдет, кому продать чужие вещички. В случаях грабежа и убийства полагается известить капитана городской стражи, дабы он предпринял розыски злоумышленника, тело же выставить для опознания, — подытожил Везарио.
Прелат украдкой переглянулся с длинношеим кастеляном.
— В том-то и сложность. Невозможно выставить для опознания безъязыкого! К чему лишние толки в городе, где и без того забыли о спокойствии? По его одежде и самому телу очевидно, что покойник был высокого звания. Мы ожидаем, что родня начнет его разыскивать и обратится в наш госпиталь.
— Рано или поздно именно так и случится, уверяю вас! Госпиталь Святой Марии самый наилучший во Флоренции, даже во всей Тоскане, здесь лучшая мертвецкая, и невостребованные тела хранят дольше всего, — с ноткой гордости объявил фра Ангелико.
