– Ты тут мне лишних вопросов не задавай. Не суй свой нос в мои дела. Я поступлю так, как сочту нужным. Мне необходимо отдохнуть и набраться сил.
– Я бы не совала свой нос, если бы это не касалось меня. Я предложила тебе машину, только бы ты меня отпустил. Я ранена, мне необходимо лечение.
– Хватит заливать! Я обработал тебе рану, этого достаточно.
Я почувствовала, как дико закружилась голова. Интересно, сколько градусов в этой самогонке? Может, мне все-таки искупаться в речке? Я пьяна, а вода должна подействовать отрезвляюще.
– Ты ешь, я искупаюсь, – сказала я и сморщилась, увидев, как он цедит очередной стакан самогонки.
– Искупнись, – усмехнулся он, запихнув в рот целое яйцо.
Открыв багажник, я достала купальник, зашла в дом и переоделась. Направляясь к реке, я почувствовала, как зэк сверлит меня взглядом.
– А ты неплохо сложена! – крикнул он мне вслед.
Я ничего не ответила и быстро зашла в воду. Мне стало легче, мысли перестали скакать и путаться. О побеге не могло быть и речи, потому что бежать некуда – кругом лес.
Выбравшись на берег, я достала из багажника полотенце и закуталась, для того чтобы зэк поменьше глазел на меня. Сев на покрывало, я увидела пустую бутыль из-под самогонки и покачала головой. Зэк не обратил на меня внимания и принялся за вторую бутыль.
– Будешь еще самогонку?
– Нет.
– А картошку?
– Я наелась. Ничего не хочу.
– Тогда я доедаю.
– Доедай. Там что, в тюрьме, не кормят, что ли?
– Кормят, но плохо. Там можно выжить, если только дачки носят постоянно. Мне дачки часто носили. Просто в камере голодников много. У них ни сигарет, ни дачек. Они смотрят и слюни пускают. Приходилось делиться. По домашней пище соскучился.
– Так поезжай домой. Там накормят.
– Домой нельзя. Да там меня никто и не ждет.
– Тебе еще сколько осталось сидеть?
– Два года.
– Что, тяжело было досидеть?
– Ты посиди, узнаешь, как сидится.
– Нет, я тюрьмы больше всего на свете боюсь.
– Не так страшен черт, как его малюют.
– Что ж тогда сбежал?
– Просто я слишком ценю свою жизнь, чтобы проводить ее в неволе. Жизнь, падла, и так короткая, а зона и тюрьма сокращают ее еще больше. А ты что в полотенце закуталась? Замерзла, что ли?
– Замерзла, – соврала я.
– Что ты мне мозги пудришь, на улице жара стоит, тридцать градусов. Боишься, что я на тебя залезу, так и скажи!
– Конечно, боюсь. Мне меньше всего хочется быть изнасилованной каким-нибудь зэком.
– Больно надо тебя насиловать, – усмехнулся зэк. – Ты мне сама дашь.
– Что?! – Я моментально покраснела и была готова провалиться сквозь землю.
– Что слышала! А не дашь, я в твоей башке дырку сделаю!
Зэк достал из кармана пистолет и снял с предохранителя. От него жутко разило перегаром, и я поняла, что он сильно пьян. А говорил, ему пару ведер нужно, чтобы напиться! Я испуганно покосилась на пистолет, схватилась за простреленную руку и шепотом спросила:
– Что ты хочешь?
– Что я хочу?! – засмеялся зэк и стянул шорты, затем трусы и остался в чем мать родила. – Я хочу, чтобы ты прильнула губами к моему детородному органу.
– Только не это.
– Это. По-другому у меня нет настроения.
– Может, лучше поедем в город и ты закажешь себе проститутку? Сам говорил, у тебя денег полно.
– Я хочу сейчас. Зачем мне ждать и кого-то заказывать, если здесь есть ты.
– Ты же сказал, я тебе нужна в качестве ширмы, так вот и используй меня по назначению, а это в мои обязанности не входит.
– Я убью тебя, если ты скажешь хоть еще одно слово. Убью и закопаю прямо в этом лесу! Понятно?! Считаю до трех и стреляю в твою упрямую башку.
Я посмотрела на детородный орган зэка и сморщилась от брезгливости. Мне казалось, что стоит коснуться его губами, меня сразу вырвет.
– Раз, два… – стал считать зэк.
Я закрыла глаза и принялась ублажать этого мерзавца. Зэк тяжело дышал и гладил меня по волосам пистолетом. Как только все закончилось, я подошла к реке и прополоскала рот. Затем умылась, села на берегу и положила голову на колени. Я не знаю, что чувствовала в этот момент. Наверное, ничего. Жива, и ладно.
– Иди сюда, что ты там села, – позвал меня зэк.
Я обернулась и увидела, что он опять налил полный стакан самогонки. Трусы этот хмырь не надел.
– Что загрустила, подруга? – подмигнул он мне. – У тебя неплохо получается. Мой дружок исключительно подходит к размерам твоего рта.
Я ничего не ответила. Вероятно, именно в эту минуту я приняла решение бежать. Все равно куда, но только подальше от этого зэка, а то придется ублажать его по десять раз на дню. Бежать, бежать, везде живут люди, я доберусь до них.
– Ты что, оглохла?! Иди сюда, я кому сказал! Не забывай, у меня в руках пистолет.
Я встала и пошла на прежнее место. Уговорив вторую бутыль, зэк пьяно улыбнулся.
– Слушай, ну как мне с тобой повезло! Представляешь, что было бы, если бы я залез в машину к какому-нибудь мужику?! Я как чувствовал, что мне именно в эту машину надо.
– Как жаль, что ты не залез в соседнюю.
Стало темнеть. Зэк поднялся, сложил покрывало, взял меня за руку и повел в дом. Расстелив покрывало на кровати, он завалился сверху и расстроенно произнес:
– Вот черт, сигареты закончились. Давай ложись рядом, что встала?!
– Я спать не хочу. Я могу просто на полу посидеть.
– Кончай дурить. Ложись и спи. Завтра тяжелый день.
Услышав последнюю фразу, я не выдержала, заревела и села на пол. Меньше всего мне хотелось, чтобы наступил завтрашний день. Нужно будет куда-то ехать, добывать пищу, ублажать этого подонка. Сколько это будет продолжаться? Господи, когда же я смогу вернуться домой?! Меня трясло, из груди вырывались громкие стоны.
– Кончай реветь! Кончай реветь, я кому сказал!
Я не могла остановиться и заревела еще громче.
– Ненавижу, когда бабы плачут.
– Отпусти меня. Я не могу с тобой бегать. Мне домой надо.
– Прекрати реветь.
Я постаралась успокоиться и теперь лишь изредка всхлипывала.
– Когда ты меня отпустишь?
– Не знаю. Может, я тебя убить надумаю, – усмехнулся зэк. – Наревелась? Теперь иди и ложись рядом. Я уже черт знает сколько рядом с женщиной не лежал. И учти, я повторять не люблю.
Мне ничего не оставалось, как встать с пола и лечь рядом с ним. Он стал гладить мою грудь. Затем развязал купальник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
