Читаем без скачивания Тяжелые времена - Хиллари Клинтон

Под руководством министра финансов Хэнка Полсона администрация Буша начала налаживать с Китаем диалог на высоком уровне в сфере экономики. Это позволило добиться прогресса по ряду важнейших вопросов торговли, но эти переговоры не затрагивали более широких вопросов политики и безопасности. Многие в этом регионе считали, что администрация США уделяет основное внимание Ираку, Афганистану и Ближнему Востоку, в связи с чем она утратила свои традиционно лидирующие позиции в Азии. Пожалуй, подобные опасения в некотором отношении были надуманны, но появление таких настроений уже само по себе представляло проблему. Я полагала, что мы должны расширить наше взаимодействие с Китаем и поставить Азиатско-Тихоокеанский регион во главу наших внешнеполитических приоритетов.

Мы с Джимом Штейнбергом быстро пришли к согласию о том, кто именно должен возглавлять работу бюро Государственного департамента по делам Восточно-Азиатского и Тихоокеанского региона. Это был доктор Курт Кэмпбелл. Курт, который способствовал формированию политики в отношении Азии в Пентагоне и Совете национальной безопасности при администрации Билла Клинтона, стал главным архитектором нашей стратегии. Мало того, что Курт — человек творческий, стратегически мыслящий, преданный делу служения государству, он еще и неутомимый компаньон, большой любитель шуток и розыгрышей, у которого всегда в запасе была какая-нибудь смешная история или рассказ.

В первые же дни на посту госсекретаря я провела ряд телефонных переговоров с ключевыми азиатскими руководителями. Наиболее откровенный обмен мнениями состоялся с министром иностранных дел Австралии Стивеном Смитом. Его руководитель, премьер-министр Кевин Радд, говорил по-китайски и имел очень ясный взгляд на то, какие возможности и проблемы возникают с появлением усиливающегося Китая на мировой арене. Австралия богата природными ресурсами и получает немалую прибыль, снабжая Китай минералами и другим сырьем для развития его промышленности. Китай стал крупнейшим торговым партнером Австралии, опередив по этим показателям Японию и Соединенные Штаты. Наряду с этим Радд понимал, что мир и безопасность в регионе Тихого океана зависят от лидирующей роли США, и он придавал большое значение историческим связям между нашими странами. Ему совершенно не импонировала мысль, что Америка может уйти из этого региона или утратить здесь свое влияние. В ходе нашего первого общения по телефону Смит от своего имени и от имени премьер-министра Радда выразил надежду, что администрация Обамы будет «более глубоко заниматься Азией». Я ответила ему, что это находится в полном соответствии с моей позицией по данному вопросу. Я выразила горячее намерение продолжить наше тесное сотрудничество. И на ближайшие годы Австралия стала нашим ключевым союзником в проведении политической линии США в Азии как во время правления Радда, так и при Джулии Гиллард, которая стала следующим премьер-министром Австралии.

Установление диалога с соседом Австралии, Новой Зеландией, было задачей более сложной. Вот уже в течение двадцати пяти лет в Новой Зеландии существует запрет на заход в местные порты любых кораблей с ядерным оружием на борту. С тех пор как было принято это ограничение, взаимоотношения между Соединенными Штатами и Новой Зеландией были также ограничены. Тем не менее я полагала, что давняя дружба, которая связывает наши страны, и наши взаимные интересы создают возможность для преодоления этого разрыва силами дипломатии и для формирования новых отношений между Веллингтоном и Вашингтоном. В ходе моего визита в 2010 году мы с премьер-министром Новой Зеландии Джоном Ки подписали Веллингтонскую декларацию, согласно которой наши народы должны были более тесно сотрудничать в Азиатско-Тихоокеанском регионе и в различных международных организациях. В 2012 году министр обороны США Леон Панетта отменил просуществовавший двадцать шесть лет запрет на заход новозеландских боевых кораблей на базы ВМС США. Иногда в мировой политике случается, что восстановление отношений со старым другом может оказаться не менее полезным, чем поиск новых друзей.

Все проведенные в первую неделю переговоры с руководителями стран Азии лишь укрепили мою уверенность в том, что нам необходимо выработать новый подход к этому региону. Мы с Джимом вели консультации с экспертами, обсуждая различные варианты. Мы могли бы сосредоточить свои усилия на развитии взаимоотношений с Китаем, исходя из постулата, что при правильной постановке отношений с Китаем взаимодействие с другими азиатскими странами будет строиться значительно легче. Это был один из вариантов. Противоположный подход предполагал направить наши усилия на укрепление отношений с нашими союзниками в этом регионе (с Японией, Южной Кореей, Таиландом, Филиппинами и Австралией), создав тем самым противовес растущей мощи Китая.

Третий вариант подразумевал выход на новый уровень и гармонизацию взаимоотношений в различных региональных многосторонних организациях, таких как АСЕАН (Ассоциация государств Юго-Восточной Азии) и АТЭС (организация Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество). Никто, конечно, не ожидал, что здесь в одночасье будет создан такой же прочный союз, как, например, ЕС, но другие регионы мира смогут осознать, как важно иметь хорошо организованные межгосударственные институты. В рамках таких объединений каждая страна может получить место для своего представительства и трибуну для выражения своих взглядов, а также получить возможность сотрудничать с другими государствами для решения общих проблем, улаживания разногласий, установления правил и норм поведения. Такие организации позволяют воздать должное уважение и облечь законными правами те страны, которые своими действиями заслужили такую высокую оценку, равно как и привлечь к ответственности тех, кто нарушает установленные правила и законы. При соответствующей поддержке и модернизации многосторонних азиатских организаций они могут способствовать укреплению региональных правовых норм по самым разным направлениям, от прав интеллектуальной собственности до распространения ядерного оружия, свободы судоходства и мобилизации совместных действий по предотвращению изменения климата, пиратства или по другим актуальным проблемам. Такая кропотливая многосторонняя дипломатическая деятельность зачастую не дает немедленных результатов, сопровождается досадными срывами договоренностей, ей редко сопутствуют броские заголовки в газетах, но она приносит реальные плоды, что впоследствии оказывает влияние на жизнь миллионов людей.

В соответствии с позицией, которую я отстаивала, будучи сенатором и кандидатом в президенты, я решила, что самым разумным будет объединить все три подхода. Таким образом, мы сможем показать, что Америка намерена использовать все имеющиеся средства, когда дело касается Азии. Я была готова возглавить эту деятельность, но для успеха нам было необходимо заручиться полным согласием всего нашего правительства и, в первую очередь, Белого дома.

Президент разделял мою решимость сделать Азию центром нашей внешней политики. Он родился на Гавайях и провел годы своего становления в Индонезии. Он был сильно привязан к этому региону, кроме того, президент хорошо понимал его значение. По указанию президента нашу стратегию поддержали сотрудники Совета национальной безопасности во главе с генералом Джимом Джонсом, а также Том Донилон и эксперт по азиатскому региону Джефф Бадер. На протяжении следующих четырех лет мы проводили в Азии политику, которую я называла «дипломатия передового базирования», позаимствовав этот термин из лексикона наших коллег-военных. Мы ускорили темп и расширили сферу нашей дипломатической деятельности в регионе, направляли в разные концы высокопоставленных представителей и экспертов Агентства международного развития США, принимали более активное участие в многосторонних организациях, укрепляли свои традиционные союзы и создавали коалиции с новыми стратегическими партнерами. Зная, что личные отношения и жесты уважения в Азии имеют огромное значение, одной из своих приоритетных задач, которые я наметила, было личное посещение практически всех стран в этом регионе. Во время этих поездок мне приходилось бывать то на крошечном островке в Тихом океане, то в гостях у лауреата Нобелевской премии мира, долгое время просидевшего в тюрьме, то у самой сильно охраняемой границы в мире.

За четыре года у меня был целый ряд выступлений, в которых я разъясняла нашу политику и давала обоснование нашему мнению, что Азиатско-Тихоокеанский регион заслуживает большего внимания со стороны правительства США. Летом 2011 года я начала писать длинное эссе о нашей деятельности в этом регионе в более широком контексте американской внешней политики. Подходила к концу война в Ираке, в Афганистане шел переходный процесс. После того как десять лет мы сосредотачивали наши усилия на тех направлениях, откуда исходила наибольшая опасность, настал поворотный момент «резкой смены стратегии». Безусловно, нам по-прежнему не стоило выпускать из виду направления, в которых сохранялась определенная опасность, однако наряду с этим настало время обратить наше внимание на те регионы, которые предоставляли нам наибольшие возможности.