– Могу я поговорить с вами, сэр?
Он сидел за карточным столиком у огня в пурпурном халате с заплатами, с бутылкой бренди перед ним. Его пальцы продолжали перекладывать карты. Он лишь на мгновение поднял глаза. Я подождала, когда он соизволит снизойти до беседы со мной, а пока осмотрелась; ведь мне ни разу еще не удалось проникнуть в убежище Сент-Клера Ле Гранда. Теперь я видела, что это просторная квадратная комната с высокими ячеистыми окнами, расположенными во всех четырех стенах и даже по бокам от камина, она служила и спальней, и гостиной и была обставлена с почти утонченной роскошью. Ноги утопали в мягком пушистом ковре, на широких креслах лежали подушки, постель казалась необычайно мягкой и удобной. Но и тут, как и повсюду в доме, царили неряшливость и беспорядок. Прекрасный старинный комод был завален разнообразными мелочами и ненужными в таком месте вещами, среди которых я узнала кнут с витой украшенной камнями ручкой. Я подумала о том, сколько рабских плеч были знакомы с его плетью.
Меня оторвал от этих мыслей медлительный голос Сент-Клера:
– Вам что-то нужно, мисс Сноу?
– Да, сэр. Я хотела бы поговорить с вами о Семи Очагах.
– О чем?
Стиснув руки за спиной, я стояла напротив него с решительным видом, хотя решительности на самом деле в этот момент не чувствовала. В самом деле, его лицо оставалось таким равнодушным и безжизненным, что мне казалось, он и слушать меня не станет. Тем не менее я стала забрасывать его вопросами. Почему он допустил, что хлопок гниет в сарае? Отчего рисовые поля стоят пустыми? Зачем мы покупаем томаты и другие овощи в Дэриене, имея у себя столько плодородной земли – было бы желание и немного семян? Разве он не знает, какой богатый урожай могут давать Семь Очагов? И заметил ли он, как бездействие и расточительная праздность поразили его дом и его землю подобно тяжелой болезни?
Он слушал меня, не перебивая, потягивая бренди, изящно обхватив стакан длинными белыми пальцами. Когда я закончила, он допил последние капли и вытер губы тончайшим носовым шелковым платком.
– Итак, это и есть знаменитая предприимчивость янки, – насмешливо проговорил он. – Вы без году неделя в моем доме и уже во всем разобрались.
– С тех пор как я приехала в Семь Очагов, прошло уже два месяца, – возразила я. – Срок достаточный для того, чтобы увидеть все, что я увидела.
Он посмотрел на пустой стакан и поставил его на карточный столик, пожав плечами:
– Чтобы производить хлопок и рис, нужны негры.
– Можно нанять рабочих в Дэриене.
Он поднял брови:
– За ту цену, что устанавливает Биржа свободной рабочей силы? Двенадцать долларов в месяц – половину выплачивать ежемесячно, половину – урожаем? Где я возьму деньги, чтобы заплатить им?
– Тогда увольте этих. Они не зарабатывают даже себе на хлеб.
– Я не могу их уволить. Они жители Семи Очагов. Да, они уже уходили отсюда после вашего "освобождения". Но вернулись. Видите ли, за двенадцать долларов в месяц для кого-то они должны работать.
– Но разве вы не чувствуете, – воскликнула я, – что вы похожи на человека, которого засасывает болотная трясина? И вы опускаетесь ниже и ниже. Кормить всех этих бездельников…
– Что же, уморить их голодом?
– Заставьте их работать! Не сидите здесь, как будто ждете смерти!
Его бледные глаза не мигая остановились на мне. Ни малейшей тени не промелькнуло в них.
– Неужели вы не понимаете, – спросила я, – что такие люди, как вы, должны возродить Юг?
– Возродить Юг? – усмехнулся он. – А вы знаете, Эстер Сноу, что, помимо всех прочих пошлостей, ваш мистер Линкольн объявил сегодня Юг зависимой колонией? Так что, как вы выразились, нам только и осталось, что сидеть и ждать смерти!
– Но это нелепо. Юг не сломлен духом.
– Не сломлен духом? – повторил он. – Вы случайно не в связи с поражением в войне употребили это слово?
– Но говорят, что…
– Говорят, говорят? Говорят о "душе Юга", о "потерянной вере в свое дело". Эти лозунги были полезны, когда вы пытались грязного фермера заставить воевать за вас! Но воюют всегда только за одну вещь, Эстер. За доллары и центы.
– Но война шла за права штатов и таможенные пошлины.
– Права штатов, тарифы! Вот что я вам скажу, Эстер. Ни один штат в отдельности не стал бы воевать за них. Когда президентом был Эндрю Джексон, Южная Каролина хотела бороться за тарифы. Но другие штаты ее не поддержали. – Он снова пожал плечами. – Так что вопрос отпал. Да и о чем тут спорить? Север и Юг столкнулись не из-за рабства – негров и торговли, – а из-за долларов и центов.
Я возмущенно ударила кулаком по камину:
– Что толку болтать о войне? – воскликнула я. – Она закончена. Теперь вы должны учиться жить по-другому.
– И что же это за другая жизнь?
– Работа не покладая рук! Да если бы у меня были Семь Очагов, я пахала бы на этой земле, пока не упала бы без сил.
Что-то сверкнуло в его глазах и погасло.
– Да, думаю, вы так бы и делали. Вас же не учили презирать труд.
– Тут нечем хвастать, – горячо воскликнула я, – стыдно презирать честный труд. Человек, который работает, отдает долги и чувствует себя свободным.
Он ленивой рукой прикрыл рот, подавив зевок:
– Вы так и не поняли. Мы, южане, – отнюдь не свободны. Мы тоже рабы, Эстер. Рабы устарелого образа жизни, который во всем мире известен как "рабство". Хотя мы называем его по-другому. Мы предпочитаем говорить, что "живем как джентльмены".
– Я не верю в это.
– Это правда. – Он помолчал, затем вдруг наклонился вперед и вытянул руки: – Покажите мне свои руки.
Я спрятала их за спиной.
– При чем тут мои руки?
– Руперт говорит, что они не похожи на руки настоящей леди.
– Руперт не привык видеть руки, которые работали всю жизнь. Моим рукам знаком тяжелый труд.
– На радость вашему священнику, наверное?
Я вдруг разозлилась, как злятся, когда над серьезными вещами начинают насмехаться.
– Да кто вы такой? – крикнула я.
– Кто я? – Его брови изогнулись. – Вы меня удивляете. Я южный джентльмен, способный, надеюсь, вызвать благожелательность даже в ваших глазах.
– Может быть, это и так.
– Это. – Снова иронично поднялась бровь. – Вы говорите загадками. Что вы имеете в виду под "этим"?
– Что вы южный джентльмен. Видите ли, я прежде с ними никогда не встречалась.
– Значит, вы встречались только с северными джентльменами?
– Я встречалась с разными людьми.
– И они не похожи на меня?
– Нет.
– И в чем же разница? У них растут рога и хвосты, чему мы с радостью готовы поверить?
– В том, что они трудятся.
– Ах да, трудятся.
– Они обрабатывают свои поля и производят товары.
