менее к концу недели все было готово.
Папаша Корнэль руководил погрузкой своей скульптуры на магическую повозку, вокруг суетились маги и простые работники. Дайлэ же тщательно собиралась. Умылась, расчесала и уложила густые кудри, даже платье надела самое приличное — оттенка зеленого мха с вышитыми по подолу цветами яблони. И коробку с заранее собранными работами проверила в первую очередь.
Повозка остановилась у кованых врат. Их уже ждали. Статный мужчина средних лет, сразу видно — хозяин — уважительно поприветствовал скульптора и его «помощницу». Пока мужчины командовали процессом выгрузки произведения искусства и водворением его на положенное место (в центре одного из участков приусадебного парка), Дайлэ раскладывала свои работы на скамейке неподалеку.
— Я позову дочь, пусть она поможет с выбором, — кивнул хозяин, не желая пока отвлекаться от основного действа и кликнул — Эния!
Дайлэ улыбнулась было, соглашаясь, но улыбка быстро сползла с лица, стоило увидеть, что грациозной походкой пантеры к художнице шла та самая светловолосая нахалка, которая окатила ее в центре города грязной водой.
— Кого я вижу! — слова Энии источали липкий душный мед. — Посмотрим, что ты там на накарябала своими грязными ручками.
Последнюю фразу она произнесла мерзким шепотом художнице на ухо и прежде нее заспешила к скамейке.
— Ну и где же они? — делано заозиралась по сторонам «заказчица», махнула рукой, и плотный водный хлыст ударил наотмашь по скамье, тут же рассыпаясь стеклянными каплями. Как в кошмарном сне девушка видела, как падают, разбиваясь в пыль ее статуэтки, смешиваются с водой, образуя…
— Грязь, здесь одна сплошная грязь. Хотя, не удивлена… грязь к грязи.
— Как скажешь! — прежде чем голова обдумала последствия, руки Дайлэ уже действовали — зачерпнули прах ее несбывшихся надежд и, быстро, одним движением, кинули его Энии за шиворот. — Вот твой вариант.
— Что. Тут. Происходит? — раздался сзади четкий до противного голос. Дайлэ даже голову в его сторону не повернула. Блондинка же пронзительно вскрикнула, из разъяренной кошки мигом превращаясь в беззащитную маленькую девочку..
— Ллойд! Арестуй эту ненормальную! Она… она… напала на меня!
Дайлэ негодующе тряхнула головой.
— Эния разбила все мои работы! — объявила она громко, стараясь, чтобы голос не дрожал, и обернулась. Зря, как оказалось. На нее в упор взирал старший «виверн».
— Ллойд! — требовательный голос блондинистой хамки звенел у ушах.
— Хорошо, — наконец сказал этот… следователь… — госпожа Равэль, назначаю вам две недели исправительных работ в Управлении.
Вот как значит! Дайлэ снова стало противно и еще горько. Она хотела было прямо заявить, где она видела всех этих заносчивых богатеев, но сдержалась, увидев обеспокоенное лицо папаши Корнэля. Доставлять неприятности ему девушка хотела меньше всего. Поэтому коротко кивнула «виверну», стараясь не обращать внимание на торжествующее выражение лица Энии.
— Жду вас в управлении завтра утром.
И снова кивок… Молчи, Дайлэ, просто молчи.
Ночью она плакала в подушку от несправедливости, а утром, собрав неизменную сумку, потащилась в Управление как на казнь.
Оказалось, все не так плохо. Вся отработка была — протирать пыль в кабинете каждый день да готовить эйяру Ариллиану и его гостям напитки и закуски. Правда, самого «виверна» художница дичилась, чересчур свежи были воспоминания о его неблаговидных поступках.
— Так не пойдет, Равэль, — «виверн» не выдержал первым, видимо Дайлэ своей неприкрытой неприязнью портила ему все ментальное пространство. — Моя кузина — избалованный, испорченный ребенок. Ее характер — проблема семьи. К сожалению, при этом у нее достаточно возможностей, чтобы испортить вам жизнь. Так что текущий вариант — самый безобидный для вас: просто походите пару недель в управление. Заметьте, официального дела на вас никто не завел, по бумагам вы сейчас — мой стажер.
Дайлэ недоверчиво уставилась на следователя. Это он что, ей помог, что ли?
— Почему бы вам не задать своей кузине хорошую взбучку? — наконец буркнула художница.
— Будьте уверены, она тоже понесет наказание за свой поступок.
Два дня Дайлэ в Управлении выполняла работу секретаря пополам с уборщицей. А на третий случилось кое-что интересное.
К эйяру Ариллиану пришел свидетель — молодой парнишка, который видел предполагаемого преступника по одному из дел. Старший следователь бился с ним больше часа и к тому времени, как Дайлэ принесла в кабинет бодрящие напитки, выглядел крайне раздраженным.
— Не, не… — вещал паренек. — Лицо такое… как бы круглое, но на самом деле не очень… и глаза прищуренные… нос мясистый, но тонкий.
— Так мясистый или тонкий? — устало, видимо, далеко не в первый раз вопрошал «виверн».
— Так тут мясистый, там тонкий, а сбоку, выходит, наоборот..
— Хватит с меня! — Ариллиан схватился было за голову, но увидев Дайлэ, внезапно просиял. — Равэль, живо сюда! И блокнот ваш захватите, понадобится.
— Вот, — спустя еще час портрет подозреваемого был готов, и художница протянула его следователю. — Что этот малый украл?
— Золотое ожерелье, полученное от деда-ромайца, — нехотя сознался виверн. — Просто неприличное число подобных случаев за пару месяцев.
Он устало откинулся в кресле. Руки художницы, настроенные уже на работу, тут же снова схватились за грифель..
— Ой, посидите, пожалуйста так… две минуточки… — Дайлэ спешно накидывала очередной портрет, а голова при этом осмысливала все сказанное следователем ранее..
— Значит, кто-то собирает ромайские украшения?
— Да… гребут все подряд. Или у нас неожиданно завелся подпольный коллекционер, или ищут что-то, о чем сами имеют неполное представление.
— Или как мозаику собирают, — Дайлэ сосредоточилась на наброске и не особенно следила за тем, что говорит, иначе и не подумала бы влезать со своими идеями. — Ну, чтобы каждый кусочек на своем месте… Ай! Ну заче-е-м!
Ариллиан вскочил со своего места как укушенный, а она еще не окончила… все насмарку..
— Все-все, ухожу, — девушка отошла в свой уголок и не видела озадаченного взгляда, которым проводил ее следователь.
На следующий день ее взяли на работу «в поля». Ну как взяли… «Виверн» сам туда отправился, но не успела она и чашку чая выпить, как он снова заявился в кабинет и с порога заявил:
— Равэль, за мной!
«В полях» оказалось сразу трое свидетелей, которые видели злоумышленника. Но все трое совершенно путались в показаниях. Пришлось работать с каждым по отдельности. Все три портрета поражали своей несхожестью друг с другом: кудрявый мальчишка, худосочная дама средних лет, полный пожилой мужчина..
— Как специально подобрались, — опять рассеянно рассуждала Дайлэ, пока ее пальцы порхали по бумаге. — Пожилая дама увидела юнца, юная девушка — старика… кривое зеркало какое-то, не иначе…
— Как. Ты. Это. Делаешь? — Дайлэ вздрогнула
— Делаю что? Я опять что-то не то сказала? Больше не буду.
И снова этот странный взгляд. «Виверн», одно слово.
Через день эйяр Ариллиан придумал новое
