Отношения между Лионессом и Тройсинетом никогда нельзя было назвать дружественными; теперь они становились напряженными по множеству причин, мало-помалу накапливавшихся и создававших атмосферу враждебности. Амбиции короля Казмира распространялись как на Тройсинет, так и на Дассинет, и его шпионы внедрились на всех уровнях тройского общества.
Казмир не мог быстро привести в исполнение свои планы ввиду отсутствия флота. Несмотря на протяженную береговую линию, в Лионессе недоставало удобных гаваней, и морские суда с глубокой осадкой могли заходить только в портовые города Слют-Ским, Балмер-Ским и Лионесс, а также в гавань Паргетты, за Прощальным мысом. Изрезанные берега Тройсинета, напротив, образовывали десятки хорошо защищенных гаваней, оснащенных причалами, верфями и стапелями. Тройсинет мог похвалиться множеством опытных кораблестроителей и обилием строевого леса: из каменного дерева и лиственницы делали раскосы, из дуба — каркасы, из стволов молодых остроконечных елей — мачты, а из плотной смолистой сосны — обшивку и палубный настил. Тройские торговые суда плавали на север в Ютландию, Британию и Ирландию, на юг вдоль атлантических берегов, в Мавританию и королевство синеголовых, и на восток — мимо Тингиса в Средиземноморье.
Король Казмир считал себя мастером интриг и непрестанно выискивал даже самые ничтожные из преимуществ. Как-то раз перегруженное тройское одномачтовое судно, пробиравшееся в густом тумане вдоль берегов Дассинета, село на песчаную мель. Айвар Эксцельсус, раздражительный король Дассинета, немедленно заявил права на судно и груз, ссылаясь на морское торговое право, и выслал портовые баржи, чтобы захватить товары. Тут же появилась пара тройских военных кораблей; они рассеяли скопившуюся вокруг отмели флотилию пиратствовавших, по существу, дассов и, как только наступил прилив, отбуксировали судно на глубоководье.
В бешенстве Айвар Эксцельсус прислал королю Гранису в Альсейнор оскорбительный вызов, требуя возмещения ущерба под угрозой карательных мер.
Гранис, давно знакомый с темпераментом Айвара, проигнорировал сообщение, чем довел гневливого правителя дассов до белого каления.
Тем временем король Казмир отправил в Дассинет тайного посла, побуждая Айвара напасть на Тройсинет и обещая всестороннее содействие. Тройские агенты перехватили посланца Казмира и привезли его, вместе с документами, в Альсейнор.
Через неделю в Хайдион доставили адресованный Казмиру гроб, содержавший тело его посла с торчавшими изо рта изобличающими письмами.
Тем временем Айвар Эксцельсус отвлекся другими делами, и его угрозы Тройсинету кончились ничем.
Король Гранис не предъявил Казмиру никаких претензий, но стал всерьез рассматривать возможность нежелательной войны.
Из города Паргетты у Прощального мыса поступили плохие вести о кровопролитных набегах ска. С двух длинных черных кораблей, причаливших на рассвете, высадились вооруженные отряды, разорившие город с бесстрастной методичностью, внушавшей больший ужас, чем безудержное буйство. Всех, кто пытался оказать сопротивление, убивали. Ска забрали амфоры с оливковым маслом, бутыли с душистым шафраном, вино, золото из храма Митры, слитки олова и серебра, фляги со ртутью. На этот раз они никого не взяли в плен, не поджигали здания, не насиловали и не пытали, расправляясь только с теми, кто мешал им грабить.
Через две недели команда тройского одномачтового судна, бросившего якорь в гавани Лионесса с грузом ирландской кудели, сообщила о потерявшем управлении корабле ска в море Тетры, к западу от Прощального мыса. Проплывая достаточно близко, тройские моряки видели человек сорок ска, сидевших на скамьях, но истощенных настолько, что они не могли грести. Тройский капитан хотел было отбуксировать их, но ска отказались взять брошенный конец, и торговый парусник оставил их на произвол судьбы.
Король Казмир немедленно отрядил в море Тетры три военные галеры. Черную галеру ска нашли — лишенная мачты, она беспомощно качалась на волнах.
Причалив к кораблю ска, лионесские моряки обнаружили катастрофу, страдания и смерть. Буря переломила бакштаг; мачта рухнула на форпик, разбив бочки с пресной водой, и половина команды уже умерла от жажды.
Выжили девятнадцать человек, слишком слабых для того, чтобы оказывать сопротивление; их перетащили на лионесские галеры, где им дали напиться. Галеру ска привязали к буксирному тросу, трупы сбросили за борт, и вся флотилия вернулась в порт Лионесс, где пленных ска посадили в казематы старого форта с западной стороны гавани. Король Казмир, верхом на вороном коне Шейване, спустился к гавани, чтобы осмотреть галеру ска. Содержимое носового и кормового трюмов перегрузили на причал: сундук с золотыми и серебряными украшениями из храма, стеклянные бутыли с сушеным шафраном, собранным в защищенных от ветра долинах за Прощальным мысом, горшки с выдавленной эмблемой оливкового пресса из Балмер-Скима.
Взглянув на награбленное добро и на галеру, Казмир развернул Шейвана и поехал к крепости по Шалю, огибавшей гавань рыночной дороге. По приказу короля узников вывели и выстроили на плаце. Ска стояли, жмурясь на солнце — высокие черноволосые люди, бледнокожие, исхудавшие и скорее жилистые, нежели мускулистые. Они оглядывались по сторонам с беззаботным любопытством званых гостей и переговаривались тихими спокойными голосами.
Король Казмир обратился к пленным: «Кто из вас капитан?»
Ска вежливо повернулись, чтобы взглянуть на короля, но никто ничего не ответил.
Казмир направил палец на человека в переднем ряду: «Кто из вас командует? Покажите его!»
«Капитан умер. Мы все умерли. Никто больше не командует. Нет ничего, что было в жизни».
«На мой взгляд, ты недостаточно мертв», — холодно улыбнувшись, сказал король Казмир.
«Мы считаем себя мертвецами».
«Потому что ожидаете, что вас убьют? Что, если я позволю вас выкупить?»
«Кто заплатит выкуп за мертвых?»
Казмир сделал нетерпеливый жест рукой: «Мне нужна информация, а не плаксивые попытки отвертеться!» Проехавшись вдоль строя, он заметил пленника постарше; у него, как показалось королю, были более властные манеры, чем у прочих. «Ты останешься здесь, — сказал Казмир и подал знак страже. — Остальных уведите в казематы».
Казмир отвел выбранного человека в сторону: «Ты тоже „умер“?»
«Меня нет среди живых ска. Для моей семьи, для моих товарищей, для самого себя — я мертв».
«Скажи мне вот что. Предположим, я хотел бы посовещаться с вашим королем. Приехал бы он в Лионесс, если бы я гарантировал ему безопасность?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
