— И как вы намерены это сделать?
— Поручить работу вам. У Невидимого Университета всегда были прекрасные спортивные традиции.
— "Были" очень точное слово, — вздохнул Чудакулли. — В моё время мы были такими… такими безжалостно физическими. Однако если я сегодня предложу своим коллегам поиграть хотя бы в детскую игру "донеси яйцо в ложке", они донесут его не дальше, чем до рта.
— Увы, я и не знал, что "ваше время" закончилось, Наверн, — улыбнулся лорд Ветинари.
Комната, и так обычно не слишком шумная, погрузилась в абсолютную тишину.
— Но послушайте… — начал Чудакулли.
— Сегодня днём мне предстоит встреча с редактором "Таймс", — сказал Ветинари, с искусством опытного манипулятора различными комитетами легко заглушая голос Архиканцлера своим. — Который, как мы знаем, весьма озабочен проблемами общества. Думаю, он с радостью узнает, что я попросил университет усмирить демона футбола и что вы, тщательно рассмотрев мою просьбу, согласились принять эту роль.
"Я не должен соглашаться, — осторожно подумал Чудакулли. — С другой стороны, это же именно то, чего я хотел, и о чём собирался просить, так что отказываться, наверное, неразумно. Проклятье! Типичный ход Ветинари!"
— Вы не будете возражать, если мы создадим собственную команду? — наконец, пробормотал он.
— Нет, конечно. Более того, я настаиваю. Но никакой магии, Наверн. Это хотелось бы подчеркнуть особо. Магия неспортивна, если вы не играете против других волшебников, разумеется.
— О, я очень спортивный человек, Хавелок.
— Прекрасно! Кстати, как Декан обустроился в Бразенеке?
"Будь это кто угодно другой, я принял бы вопрос просто за вежливое любопытство. — Подумал Чудакулли. — Но когда спрашивает Ветинари…"
— Я был слишком занят, чтобы интересоваться, — высокомерно заявил он. — Впрочем, уверен, что Декан крепко стоит ногами на земле.
"И, надеюсь, когда-нибудь сможет увидеть их без помощи зеркала," — мысленно добавил он.
— Я уверен, что вы рады за своего старого друга и коллегу, сделавшего такую прекрасную карьеру, — невинно заметил Ветинари. — И за Псевдополис тоже рады, надеюсь. Я просто восхищаюсь гордыми бюргерами этого города, предпринявшими столь… смелый эксперимент построения демократии, — продолжал патриций. — Всегда так интересно наблюдать очередную попытку. И, порой, забавно.
— В ней есть свои плюсы, — проворчал Чудакулли.
— Да, и я слышал, вы практикуете её у себя в университете, — заметил патриций со слабой улыбкой. — По крайней мере, насчёт футбола у нас нет разногласий. Чудесно. Я расскажу мистеру де Словье о вашей инициативе. Страстные поклонники футбола тоже наверняка ей заинтересуются, особенно когда вы объясните им значение длинных слов. Отлично. Попробуйте шерри. Мне докладывали, он прекрасен.
Ветинари встал, что, теоретически, означало конец разговора, и подошёл к прямоугольному камню, установленному на квадратном деревянном столике. — Ещё кое-что, Наверн. Как ваш новый сотрудник?
— Мой сотр… А, вы говорите о… гм…
— Верно, — Ветинари улыбнулся камню, словно услышав от него забавную шутку. — Именно. О, как вы тонко подметили, Гм.
— Я заметил нотку сарказма. Как волшебник, должен предупредить вас, что слова обладают силой.
— Как политик, должен заверить вас, что я в курсе. Как у него дела? Заинтересованные стороны хотели бы знать.
Чудакулли взглянул на резные фигурки, установленные на камне, словно они могли подслушать. В некотором роде, так оно и было, наверное. Все знали, что половину этих фигурок двигают руки, принадлежащие особе, определённо, женского пола, живущей в большом замке в Убервальде. Той самой леди, которая была известна, в основном, по смутным слухам.
— Смимс говорит, он себе на уме. Но парень, безусловно, искусник.
— Хорошо, — пробормотал Ветинари, по всей видимости, погружённый в изучение диспозиции фигур.
— Хорошо?
— Анк-Морпорк очень нуждается в искусниках. У нас даже есть улица Искусных Ремесленников, вы знаете?
— Ну, да, однако…
— Ага, значит, дело всё-таки не в словах, а в контексте, — объявил Ветинари, оборачиваясь к Чудакулли с выражением неприкрытого удовольствия на лице. — Я уже упоминал, что я политик? «Искусный» значит: умелый, ловкий, хитрый, смекалистый, пройдоха, находчивый, толковый, и, разумеется, во всех отношениях архи-. Полным-полно как положительных, так и отрицательных смыслов. Искусный… какое искушающее слово.
— Вам не кажется, что этот ваш… эксперимент зашёл слишком далеко? — спросил Чудакулли.
— Такое прежде говорили о вампирах, помните? Предполагается, что у обсуждаемых существ нет нормального языка, но наш… подопечный свободно говорит на нескольких.
— Смимс утверждает, что он выражается слишком изысканно, — признал Чудакулли.
— Наверн, даже тролли выражаются слишком изысканно, по сравнению с Быковато Смимсом.
— Этот… юноша был воспитан каким-то жрецом, как я слышал, — сказал Чудакулли. — Но кем он станет, когда вырастет?
— Судя по его речи, профессором лингвистики.
— Вы знаете, о чём я, Хавелок.
— Возможно, а вот знаете ли вы? Но вряд ли он один вдруг превратится в дикую орду.
Чудакулли вздохнул. Потом снова взглянул на игровую доску, и Ветинари это заметил.
— Да, посмотрите на них получше. Отряды, когорты, — сказал он, махнув рукой в сторону маленьких каменных фигурок, — сошедшиеся в вечной битве по прихоти игрока. Они сражаются и гибнут, но не смеют бежать, потому что кнуты гонят их вперёд. Они ничего не знают, кроме кнутов. Убей или будь убит. Тьма перед ними, тьма позади них, тьма и кнуты у них в головах. Но что будет, если одного из них забрать из игры, прежде чем кнуты настигнут его? Что, если поместить его туда, где кнутов нет… кем он станет? Взять его одного. Единственного. Неужели вы не дадите им всем такого шанса?
— На прошлой неделе вы повесили троих, — сказал Чудакулли, сам толком не понимая, почему.
— У них был шанс. Они использовали его, чтобы убивать, а то и похуже. Шанс — всё, что у нас есть. О благословении даже не мечтайте. Он семь лет был прикован к наковальне. Он заслужил свой шанс, вам не кажется?
Внезапно Ветинари снова улыбнулся.
— Впрочем, хватит о грустном. Я с энтузиазмом прозреваю ваше будущее, полное здоровой физической активности в лучших спортивных традициях. Традиция вам очень поможет, тут и сомневаться нечего. Всё, достаточно. Не хотелось бы вас задерживать.
Чудакулли осушил свой бокал. По крайней мере, шерри действительно был недурён.
От дворца до Невидимого Университета было недалеко идти; центры власти всегда предпочитают присматривать друг за другом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
