— Он скажет мне спасибо, — уверенно-зомбированным голосом произнес Тиам. — Потому что за такие услуги, как освобождение от жены-ведьмы, надо быть предельно благодарным. Не так ли? А ты не дергайся, если хочешь пожить еще несколько дней.
Кулон засверкал еще ярче. Тиам отпустил цепочку, но украшение, вместо того, чтобы упасть на пол, медленно полетело по воздуху к Дараэлле.
Несколько секунд, пара сантиметров — и она навсегда попрощается со своей магией. И ничто, ни пиратский опыт, ни умные слова, ни что-нибудь еще, ей не поможет…
Глава шестая
Дара почувствовала, как учащенно забилось ее сердце, словно пытавшееся напомнить об опасности, и невольно зажмурилась. Почему-то смотреть в глаза собственной смерти не хотелось — напротив, страх оказался сильнее. Девушка ощущала жар, исходивший от кулона, знала, что тот с каждой секундой оказывался все ближе и ближе к ней — магия, даже хорошо спрятанная, притягивала ненавистное украшение, стремившееся впиться в кожу Даре, крупными глотками осушить ее, словно тот сосуд с магией, наконец-то напитаться вдоволь… Лисандра будет очень довольна — ведь она заполучит дар вольной ведьмы, несравнимый с той затхлой горной магией, к которой так привыкла бывшая верховная.
Магия Дараэллы рванулась навстречу ведьминскому зову, стремясь влиться в пустую емкость для колдовства, но в последнее мгновение остановилась. Дару саму буквально рвануло к кулону, она распахнула глаза, не в силах больше оставаться в неведении — и в ту же самую секунду раздался глухой выстрел. Пуля просвистела в нескольких миллиметрах от девушки, даже оставила тонкую царапину на виске, и, если сосредоточиться на полученном ранении, можно было почувствовать болезненную пульсацию рвущейся на свободу крови.
Тиам выстрелил второй раз, но на этот раз уже в пол.
Третий выстрел не случился. Стихийная вспышка магии — Дара даже не знала, кому она принадлежала, — притянула, будто магнитом, заколдованный кулон, и тот оказался на шее у Тиама.
Полковник задрожал. Магии в нем не было никогда, и украшение, призванное вытягивать силы, металось на тонкой цепочке, пытаясь забрать хоть что-то у своей случайной жертвы. Вокруг было темно, и только кулон оставался единственным источником света — Дара видела, как он то поднимался вверх, то тянулся вперед, к самой горной ведьме, то пытался вернуться назад, но не понимала, что именно так смутило крохотный рукотворный артефакт.
Кто-то дернул Тиама за плечо, и в полумраке, с трудом ориентируясь в игре теней, Дара увидела чей-то силуэт — и услышала глухой звук удара. Полковник вскрикнул, попытался защититься, но чужой кулак с пугающей стремительностью врезался ему в челюсть.
Кулон засиял еще ярче. Незнакомец, пришедший Даре на помощь, сгреб полковника за грудки и даже оторвал от земли — несмотря на то, что Тиам был кряжистым, крупным мужчиной, — и толкнул к боковой стене узкого прохода.
В магическом сиянии Дара наконец-то смогла различить не только силуэт, а и исказившееся от ненависти лицо. Геор, казавшийся прежде спокойным мужчиной, не способным на эмоцию, не сопровождающуюся ласковой улыбкой или ядовитой, ехидной ухмылкой, подготовленной для врагов и соперников, теперь буквально пылал изнутри. Его синие глаза горели опасным магическим светом, и Дара в какой-то момент даже испугалась, что он сейчас случайно подожжет Тиама, а вместе с ним и весь корабль.
А "Джугарт" горит так же легко, как и любой другой не защищенный чарами корабль.
— Я что сказал тебе? — прорычал адмирал. — Я как тебе велел относиться к моей жене?!
— Геор! Отпусти его! — попыталась вклиниться Дара, но адмирал словно не слышал свою жену. Глаза ему застилала гиперболизированная ненависть, преумноженная влиянием магии, и Дара с трудом представляла себе, что переживал мужчина, впервые в жизни почувствоваший такую власть, почти абсолютную…
Магия даровала свободу. Она наполняла легкие воздухом, помогала дышать легче, жить легче… Дара знала, что это за контраст, помнила, какой восторг ощущала, впервые овладевая новыми силами. Но Геор-то был гораздо старше, он не готов испытывать нечто подобное… Его надо было ограничить от колдовских сил, отдавать их постепенно, капля за каплей. И это оказалось бы возможным, колдуй Лисандра немного, экономь собственную магию — но она, надеясь на подпитку, разбрасывалась чарами направо и налево!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Первая вспышка силового потока, должно быть, и позволила Геору сорвать магическую преграду с двери. Дара не сомневалась в том, что замок создала на славу, и то, что адмирал вырвался на свободу, уже пугало девушку. Ведь он понятия не имел, как этим всем пользоваться!
Каннингем вырвал револьвер из рук полковника и отшвырнул оружие в сторону, Даре к ногам. Он, казалось, не услышал слов жены — вместо этого остаток его внимания был прикован к действиям Тиама.
— Я тебя раздавлю, — прошипел он. — Возомнил себя бессмертным? Думаешь, что тебе на правах второго на корабле все можно? Я разотру тебя в порошок, вышвырну тебя за борт к акулам и сиренам, и будешь наслаждаться своей всесильностью с ними. Будешь судим, как последний преступник!
Геор сорвал кулон с шеи Тиама — Дара успела лишь вскрикнуть, вспоминая о том, что должно случится с магией того, кто прикоснется к украшению, — и швырнул его себе под ноги, уверенно раздавил каблуком, словно пытаясь стереть в порошок вместе с крохотным драгоценным камешком и полковника, и собственную мать, едва заметной тенью зависшей рядом с ними.
Дара зажала рот ладонью, сдерживая рвущийся на свободу крик — но, видимо, зря, потому что магия, вырвавшаяся из кулона, ревела так, что могла заглушить все, что угодно.
И в эпицентре колдовской бури оказался Геор.
Недолго думая, Дара метнулась к нему.
Магическое облако отпрянуло от Дары, словно от чего-то чужеродного. Сила, вырвавшаяся из кулона, закрутилась вокруг них с Геором с умопомрачительной скоростью, так, что перед глазами все слилось в цельное темное пятно.
Горная магия, в общем-то знакомая Дараэлле, вела сейчас себя совсем иначе — словно меняла оттенок, отторгала какие-то свои свойства, — а потом, собравшись в некое подобие стрелы, ударила Геора в грудь.
Мужчина отшатнулся, но очень быстро выпрямился и взглянул на Дару — и она наконец-то осознала, что именно произошло. Сила Лисандры, выпитая кулоном почти до дна для активации заклинания, перерождалась, потому что магия горной ведьмы предназначена исключительно для женщин. И чтобы мужчина мог пользоваться ею полноценно, специфические свойства инвертировались в противоположные.
Адмирал внешне почти не изменился, разве что цвет глаз стал темнее на полтона, но не так, чтобы яркая морская синева сходилась к черному цвету, просто оттенок стал насыщеннее. Геор был растерян и, кажется, не понимал, что произошло, только невольно потянулся к груди, к тому месту, куда ударила созданная из магии стрела, проверяя, нет ли крови.
Ее, разумеется, не было. Магия не выступала врагом Геора, она просто хотела обрести нового владельца. Иногда горы настолько своенравны, что готовы отдать собственную мощь даже мужчине, лишь бы не делиться ею с предательницей, такой, как Лисандра.
…Тиам, задетый магическим вихрем, валялся без сознания у стены.
— Что произошло? — севшим голосом спросил Геор. — Что он от тебя хотел?
— Застрелить, — неожиданно равнодушно отозвалась Дараэлла. — Или бросить за борт. Я не уверена. Магию забрать по указу твоей матушки — это точно.
Геор открыл было рот, чтобы сказать, что его мать не может быть в этом замешана, но вовремя одумался и не проронил ни единого слова. Судя по всему, он вообще ни в чем не был уверен, а теперь и утверждать, что матушка — безгранично порядочная женщина, любившая своего супруга и сына, не решался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты один в семье? — спросила Дара.
Каннингем отрицательно покачал головой.
— У мамы — один. А у отца…
— Неважно, — прервала его девушка. — Твой отец точно не был горной ведьмой. И его дети к этому не имеют никакого отношения… Как ты открыл дверь?
