…с купцами заморскими дружбу свел, механизмами диковинными их прельстил, обещал продать, но только в обмен на Индию, Пакистан и плантацию конопли…
…сокрушался, что дружки его верные не в ту эпоху угодили. И винил в том аффтаров бессовестных, всю историю перевравших, в эпохах запутавшихся и реалиев местных, дескать, не знающих…
…Грозился гетмана Мазепу в позу коленопреклоненную поставить и раскаленную кочергу ему в зад воткнуть, потому как не сумел дело правильно обставить и тебя, надежу нашу и опору, Карле в цепях привести на суд и расправу…»
Петр дочитал бумагу, положил ее на стол и задумался. Долго сидел, напряженно что-то обдумывая, а затем набил трубку и громко крикнул:
— Алексашка!.. А ну пойди сюда. Да живей давай!
— Звал, Петр Лексеич? — Светлейший князь Меншиков появился в избе тотчас, будто ждал зова где-то рядом.
— Дверь прикрой. Дело у меня к тебе важное есть… На-ка вот, прочти.
— Так ведь неграмотный я… — запнулся было Меншиков, глядя на царя честными глазами.
— Мне-то вот только не ври! — тут же взъярился самодержец российский. — А то я твоего путевого дневника не видел. Читай давай, время не терпит!
Светлейший мученически вздохнул, но взял челобитную в руки. Быстро пробежал неровные строчки раз, потом другой. Неопределенно хмыкнул и почесал затылок.
— А ведь точно кто-то из наших. Как думаешь? — выражение лица его разительно переменилось, а взгляд стал жестким и прицельным.
— Да это и ежу понятно, — досадливо отмахнулся Петр. — Вопрос в том, кто именно и что за предъявы он нам выкатить грозится? Вспомни, кому мытам дорогу могли перейти?
— Ну и вопросы ты задаешь, барин, — поежился Меншиков. — На самиздате, почитай, несколько сотен авторов над темой попаданцев трудится, разве всех упомнишь?.. Эх, чует мое сердечко, что придется нам с «демоном» этим лично познакомиться! — Александр Данилович воровато оглянулся и выудил из-за пазухи маленький черный револьвер. Крутанул барабан, привычно прицелился и, мученически вздохнув, спросил: — Засланца-то как обычно к князю-кесарю, тьфу, к Владу в пытошную или сразу на кол?
— На твое усмотрение, — рассеянно бросил Петр. Он уже переключил свое внимание на следующий документ, в заголовке которого выделялась фраза: «…заранее разыскать и предать мученической казни всех людишек по фамилии Махров, Орлов, Логинов, Конюшевский, Буркатовский… (полный перечень в трехтомном приложении) дабы урону для державы нашей в будущем избежать…», и злобно сопел, набирая какой-то номер на маленьком серебристом аппаратике, извлеченном из потайного кармашка камзола, приговаривая негромко: — Договаривались же, не больше десятка человек на эпоху! Что там у них, весеннее обострение, что ли?!.
ПЕРЕДАЙТЕ ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ…
«…и обязательно установить командирскую башенку на Т-34!» — Сергей закончил фразу, проглядел напоследок свое сообщение — все 527 пунктов — и решительно кликнул «Отправить», со злорадством представляя, что сейчас начнется на форуме. Ничего, пусть попляшут — нашли, с кем спорить!
Сергей Довгий вот уже несколько лет был твердо уверен — ему непременно повезет. Не сегодня, так завтра. А как иначе: неужели все, что он сделал, окажется напрасной тратой времени? Нет, это решительно невозможно! Кому как не ему надлежит отправиться в прошлое и железной рукой навести там порядок.
Эта мысль запала ему в душу, когда он прочитал книжку с красочным рисунком на обложке, повествующую о приключениях некоего бравого «попадан-ца» «при дворе царя Иосифа». В тот раз Сергей целую ночь не спал, размышляя о том, как бы он сам поступил, окажись вдруг в тридцать девятом или сорок первом году. В мозгу сменяли друг друга яркие картины, на которых он то сидел по правую руку от товарища Сталина — красивый, в новенькой гимнастерке (или френче, не принципиально!) со Звездой Героя на груди, а Политбюро смотрит ему в рот, внимая мудрым рекомендациям; то стоял на ступенях поверженного Рейхстага, принимая Парад Победы, то зачитывал положения безоговорочной капитуляции бледным и жалким американским сенаторам, трусливо прячущим трясущиеся от страха перед мощью Красной Армии потные ручонки….
На утро Довгий решительно уселся за рабочим столом — благо календарь показывал выходной, открыл новый файл и недрогнувшей рукой настучал: «План мобилизационных мероприятий СССР». Подчеркнул написанное и… завис.
Нет, не компьютер, а он сам. Только сейчас Довгий вдруг с ужасом осознал, как малы и ничтожны его знания о той эпохе. В самом деле, ну что ему было известно о работе сталинских наркоматов, перипетиях закулисной борьбы партийных группировок или технологиях, использовавшихся на оборонных заводах? Так, сущие мелочи. И что, прикажете идти к вождю народов с этой ерундой, отрывая его от дел? Даже не смешно — на месте генсека тут же отправил бы наглеца на Лубянку.
Значит… значит, нужно в срочном порядке ликвидировать пробелы в образовании! Приняв это поистине судьбоносное решение, Сергей не стал откладывать дело в дальний ящик, незамедлительно начав «работу над ошибками». Перво-наперво он запустил Яндекс и вбил в него запрос найти рекомендации по модернизации РККА. Результат ошеломил — сто тысяч пицот мильенов ссылок! Юноша скрипнул зубами, но решительно «провалился» по верхней…
С той поры минуло три года. Сергей приобрел в Сети устойчивую репутацию знатока по предвоенному периоду, язву желудка и очки с толстенными линзами. Окрестные библиотекарши трусливо прятались под столами, завидев в дверях его согбенную фигуру и жадный ищущий взгляд, шарящий по полкам, а продавцы в «Олимпийском», наоборот, вручали ему при встрече охапки гвоздик и прочувственно сморкались в носовые платки, помогая взвалить на плечи рюкзак с отобранными книгами.
В потайных кармашках его куртки всегда присутствовали два десятка флэшек, до отказа набитых необходимой для передачи товарищу Сталину информацией, а трясущиеся от хронического недосыпа руки прижимали к груди верный ноутбук. Но главным достижением являлось то, что он наконец-то был готов отправиться в прошлое. А на разные досадные мелочи Довгий попросту не обращал внимания.
И вот сегодня он вышел из дому, пребывая в полной уверенности, что его мечта осуществится. Внутренний голос тихо шепнул ему: «Иди!» и Сергей отбросил в сторону недоеденный бутерброд, оделся, отсалютовал своему отражению в зеркале у двери и решительно щелкнул замком.
Ослепительная жемчужная воронка цепко приняла его в свои нежные объятия сразу за порогом, закружила в бешеном водовороте, перемалывающем кости и расщепляющем сознание, а затем безжалостно швырнула в безбрежный океан красок.
— …Se levez, le prince! Vous non[2] ушиблись? — последнее слово Сергей уже понял. А вот что ему сказали вначале? Довгий машинально ухватился за протянутую руку, поднялся на ноги и… что за ерунда?!
— Где я?! — закричал он, глядя на стоявшего перед ним мужчину в странном одеянии. — Кто вы такие, почему не видно товарища Сталина?!! Передайте ему немедленно, что у меня сведения государственной важности!.. — Сергей глянул за спину незнакомца и вздрогнул. — Стойте… Год. — Сердце в груди бухало с такой силой, словно собиралось вот-вот выпрыгнуть наружу, а в висках стучали тысячи молоточков. — Какой сейчас год?!!
— Право, вы шутник, князь. Неужели падение с лошади отразилось на вашем самочувствии столь прискорбным образом? — Мужчина засмеялся. — Хватит прикидываться, пора дать команду полку выдвигаться на исходный рубеж — Император ждет. Еще одно последнее усилие, и мы окончательно сломим сопротивление русских — солнце Аустерлица навсегда померкнет для них!
ПРОГРАММА-МИНИМУМ
— Но, парус… па-аарвали, парус! Каюсь, каюсь, каюсь!!! — Лаврентий Павлович в последний раз ударил по струнам и замолчал, переводя дух. Соратники по Политбюро тревожно молчали, наблюдая за ходившим по кабинету взад-вперед вождем, ожидая его вердикта.
Наконец Сталин остановился. Помолчал. Обвел соратников холодным взглядом и неторопливо заговорил:
— Невероятно, но факт. Товарищ Берия не прошел испытания, — наркомвнудел закатил глаза и рухнул со стула. Жалобно звякнула разбившаяся гитара. Ворошилов злорадно засмеялся, прижимая к груди любимую гармонь. Генсек слегка поморщился, но продолжил, мягко переступив через бездыханное тело. — Чем объяснить такой однобокий и странный характер исполнения столь хорошей песни товарищем Берия? Как могло случиться, что потенциально неплохой вокалист, располагающий громадными возможностями и не меньшим потенциалом, так легко и без отпора отказался от своих позиций и своих обязательств? Не объясняется ли это слабостью товарища Берия? Конечно, нет! Он бесспорно сильнее всех заслушанных нами ранее исполнителей.
