– Удивил! Ну, правда, я никак не ожидал! Четырнадцатый век и керосин! Я думал, что нефть начали добывать с появлением автомобилей.
– Было бы более удивительно, если бы живущие на нефти люди не умели ее использовать для своих нужд.
Максим мгновенно переключился на нефтяную тему, предлагая различные способы применения в военных целях. Типа насос, керосин и факел – огнемет готов, конструкцию на телегу, и вражеские армии в панике разбегаются. Как упрощенный вариант – бочку на катапульту или баллисту, поджег, пульнул, и противник ускакал за горизонт. Норманн язвительно предложил альтернативу из той же бочки, но со скипидаром. Но египтянин юмора не заметил и продолжил с азартом развивать тему мирового господства.
Для армии решающим фактором служит умение воевать и вера в своего полководца. Здесь можно привести длинный перечень великих завоевателей, покоривших все доступные народы, но ни один из них не создал жизнеспособной империи. Пушки, огнеметы или танки на паровом ходу могут помочь только в одной битве. Через полгода противник выставит точно такое оружие, если до этого не сумеет зайти в тыл и захватить «Wunder Waffen»[7] в качестве трофея. Побеждает не армия, а государство, которое в первую очередь создало адекватные экономические, политические и социальные условия.
– Послушай, Максим, а не съездить ли тебе к Тамерлану? – не скрывая сарказма, спросил Норманн.
– Я бы не против, но он родится только в следующем году.
– Используй свой портал времени.
– Вероятнее всего нашему порталу настал конец. Пятнадцать лет ждем у моря погоды.
– Сломался, а починить некому?
– Ты не понимаешь грандиозности научного эксперимента!
– Расскажи. Глядишь, и проникнусь пиететом, заодно начну гордиться своей причастностью.
– Нельзя, это более чем государственная тайна.
– Пусть будет так. Ты помнишь наш разговор в начале зимы?
– Мы о многом говорили, давай конкретней.
– Ваши якобы аборигены требовали от меня найти и убить Криса. Опасались его талантов и распространения знаний?
– Было такое, Иосиф с Серафимом действительно аборигены с реки Вятка.
– Да ну? Откуда они знают кукурузу и ананасы? Или здесь летает рейсовый самолет и привозит консервы?
– Самолет действительно летал, да топливо закончилось. Консервы они ели до твоего появления, у нас раньше был большой склад.
– Большой, говоришь, и восемь человек его выели без остатка?
– Я не буду тебе рассказывать о наших проблемах. Что касается Иосифа с Серафимом, то они прошли ускоренный курс обучения.
– Воткнули в башку электроды и подключили к компьютеру?
– Гипнотранс с открытым каналом восприятия акустической и визуальной информации.
– Варварство!
– Постарайся нас понять, мы оказались в безвыходной ситуации, в экспедиции было более двух сотен человек, а осталось пятеро.
– Ты уже вычеркнул Криса из списка живых?
– Он не наш. Английский офицер из тысяча девятьсот шестнадцатого года, единственный, кто остался в живых после безумной авантюры с завоеванием мира.
– Очень хорошо! Тогда вы требовали его убить ради сохранения исторической стабильности, а сейчас готовы начать новую войну!
– У нас нет выхода, мы решили сделать ставку на тебя.
– Поход северных дикарей на цивилизованную Европу?
– Нет. Тогда ты сказал правильные слова. Исторические события можно изменить ускоренным прогрессом.
– Зачем он вам, этот прогресс четырнадцатого века?
– Повторяю! В нашем двадцать третьем веке что-то произошло! Портал остался, но он нестабилен!
– Ну и? В чем заключается роль Петрушки на ниточках?
– Подтолкнув прогресс отсюда, мы поможем быстрее решить проблему там.
– Не боитесь вообще исчезнуть? Можете оказаться не родившимися.
– Думали над этим. Ты знаешь, лучше вообще не родиться, чем до конца дней жить в этих условиях.
– Круто! Офигенный пессимизм!
– Да что ты о жизни знаешь!
– Достаточно для того, чтобы желать остаться в живых!
– Ты против вмешательства в ход истории?
– Я против глупых фантазий и метаний! Мы ничего не изменим! – решительно возразил Норманн.
– Твоего замка раньше на этом месте не было! – парировал Максим.
– Будем выпрыгивать из штанов, воевать, продавать рабов и прочее? Это изменит историю?
– Разумеется!
– Вспомни радио.
– Непрерывная чехарда с историческими событиями. Что ты хочешь этим сказать?
– А то, что за нашими плясками последует еще семьсот лет до моего рождения.
Норманн действительно не верил в возможность изменить естественный ход истории. Да, на что-то можно повлиять, например, не пустить шведов на восток, даже оттяпать у них всю будущую Финляндию. Но это не повлияет на участие шведов в войне за Испанское наследство, и битва под Полтавой никуда не денется. Можно собрать армию и шугануть остатки монгольской орды из южного Поволжья или убить Тамерлана в младенчестве. Однако армия Самарканда разгромит Золотую Орду, а разведотряды дойдут до русских лесов.
Норманн спокойно воспринял откровения Максима. Портал барахлит пятнадцать лет? Вывод один – скоро наладят нормальную работу. Сумели сделать, сумеют и переделать. Из всего сказанного заинтересовал только запрятанный самолет и первоначальное количество членов экспедиции. Где-то должны быть другие базы, куда не мешало бы слетать и поживиться всякими полезностями. С авиационным керосином проблем не возникнет, была бы нефть, а перегнать ее в газотурбинное топливо несложно. Принцип самогонного аппарата, где «первач» окажется побочным продуктом.
– Слышь, Максим, давай ближе к теме.
– Какой теме?
– Ну вот, совсем заговорился, начали с шелковых ковров и лампы Аладдина, а закончили спрятанным в кустах самолетом.
– Самолет на консервации в ангаре, – буркнул Максим. – В Гасан-Кули покупай хлопок и китайский шелк.
– На все деньги?
– Кораблей не хватит! Остальное добирай золотом, его там много.
– А Бандар-Е Анзали? Или там нечего делать?
– Ну да! Скажешь тоже! Туда свозят товары из Индии. Золото, сапфиры, рубины, пряности.
– Камешки меня интересуют, а где взять шелковую нить?
– Да где угодно! Ее продают и китайцы, и индусы, и арабы. Одно учти, есть тутовый шелкопряд, есть дубовый.
– Разница в чем?
– У дубового шелкопряда нить погрубее, но это важно специалистам, ты не заметишь разницы.
– Какой товар выгоднее всего там продавать?
– Здесь ты в большом фаворе. Благодари Антонио, он расстарался на зависть всем.
– Неужели потроха тюленей и нерп?
– Верно сообразил. Запомни, индусы и персы дадут наивысшую цену. Желчь идет по баснословной цене, затем жир и вар.
– Погоди, разве в китайской медицине не используют эту хрень?
– Еще как! Но у них регулярные завозы с Курильских островов и Сахалина.
– Понял, а ласты и хвосты для кого сушат?
– Все вези туда!
– Теперь вопрос. Антонио собирался везти эти «деликатесы» в Севилью.
– В принципе он прав, перекупщики отвезут в Сирию. Товар дойдет до аптекарей Востока через третьи-четвертые руки.
– Что скажешь о пушнине?
– Кто полчаса назад меня поучал? Объяснял различие пушных зверей Восточной и Западной Сибири?
– Дело не в этом. Меня интересуют цены.
– Меха всегда были и будут мерилом богатства, даже в Африке. Советую разводить кроликов, а шкурки продавать в Персии.
– Ты мне подбросил идею. Не попробовать ли с желчью медведей или рогами оленей?
– Неплохая мысль, только запомни, Восток в своем развитии стоит выше Европы. Тебе не впарить лягушачьи шкурки или крысиные хвосты.
– Кстати, я давно хотел узнать через твой компьютер причину упадка арабских стран.
– Каких еще арабских стран? Ты не путай арабов с персами, ассирийцами и египтянами.
– А в чем разница?
– Разница в людях. В Европу пришли варвары и вандалы, а Ближний Восток до сих пор отбивается от арабов.
– Разве? Откуда они идут?
– Историческая родина арабов находится на берегах Красного моря. Сомали, Эфиопия, Судан, Йемен и восток Саудовской Аравии.
– Почему они пошли воевать?
– Засуха, мой дорогой, поиск еды. Первый вал прошел через Египет до Испании, сейчас идет вторая волна.
– Это же дикари! – воскликнул Норманн.
– Правильно, они погубили североафриканскую цивилизацию, угробили плодородные поля Египта.
– Специально уничтожили земледелие?
– Хуже, намного хуже. Арабы не знакомы с орошением, не знают, как пользоваться шлюзами. Вот поля и превратились в пустыню.
– Разве в этом есть особые нюансы?
– А как же! Надо вовремя пускать воду в каналы и своевременно сливать обратно в Нил. Иначе земли засолятся, что и произошло.
– Почему промолчали египетские земледельцы?
– Кто бы стал слушать крестьян? Знать ушла на юг, не захотела сотрудничать с оккупантами.
– Печальная получилась картина.
