сам, либо кто-то из его людей, за лечебницей присматривал и дал знать, когда я вышел. А третий вывод — мужчина хотел поговорить без лишних глаз, потому что дожидался меня на полпути к новому дому в относительно тихом переулке.
Относительно — потому что по совсем уж глухим местам я не ходил. А здесь короткая улочка, метров на пятьдесят, с односторонним движением. Люди здесь тоже ходили, просто не в таком количестве, как на соседних. Но всё равно показательно.
А главное — неожиданно. Если бы нежить увидел — не удивился бы. Что этому военному от меня надо? До моего появления он в машине сидел и выбрался, когда мне уже деваться было некуда.
— Евлантий Сергеевич, — остановился я напротив него, надеясь, что не ошибся в имени. — Чем обязан? Как здоровье?
Этот мужик и до этого внушительно выглядел. Как труп, который по какому-то недоразумению ещё небо коптит. Но тогда он при смерти был, а сейчас — так и пышет здоровьем. Никакой серости, едва заметные следы язв, взгляд твердый. А ещё эта аура силы. Я подобное только у Горыныча встречал. Который буквально подавлял всех и вся одним своим присутствием. Здесь это не настолько агрессивно, но тоже чувствуется.
Недооценил я Дуба. Из того, что вижу, он почти восстановился. Куда быстрее, чем я ожидал.
— Ты ведь Олег? Олег Васильев? — спросил он, оглядывая. — Запомнил меня, значит. Это хорошо.
— Так всего пару дней назад виделись, Евлантий Сергеевич, — ответил я.
Прикидывая, что ему надо. Устранение? Вербовка? Претензии? А черт его знает.
— Это да. Разговор у меня к тебе, парень, — сказал он с неопределенной интонацией.
У меня не то чтобы холодок по спине побежал, но около того. Правда в том, что я ему ровным счётом ничего сделать не смогу. Та стрела, которую Петру продемонстрировал — с тем же эффектом я ему могу пощёчину дать. Не уверен, от чего вреда больше будет. Адепты его уровня для меня всё равно что крепость на текущий момент.
— Если по здоровью, вам, наверное, лучше к Степану Денисовичу обратиться.
— Да-да, — мужчина усмехнулся. — Конечно-конечно. Я ведь совсем дурак и не сообразил, что у какого-то шестнадцатилетнего паренька чистота Масла в пару раз выше, чем у известного хирурга. И не заметил, что эта парочка делала внутри моего тела. Я же совсем не обученный, — презрительно фыркнул он.
— Не понимаю вас, Евлантий Сергеевич, — ответил я вежливо.
— Всё-то ты понимаешь, — сказал он и чуть придавил своей силой.
Но если думал меня этим напугать, то хрен ему. Аура силы у тех же королей мертвых раз в десять злее.
Не дождавшись реакции, мужчина одобрительно хмыкнул.
— Да-да, теперь вижу. Это ведь ты меня из лап смерти вытянул. Так? Так. Не знаю, зачем вы этот спектакль затеяли, ваши игры. Я к тебе с благодарностью.
— Не стоит, Евлантий Сергеевич. Я просто делал свою работу. Как и Степан Денисович.
— Но-но, — посмотрел он осуждающе, — Ты сделал то, что никто не мог. Навел я справки о тебе, юноша. Интересный ты. Святой, людей воскрешаешь…
Я не удержался и глаза закатил.
— Евлантий Сергеевич, давайте без этих глупостей. Вы же уважаемый человек, не надо сплетни пересказывать.
Настоящее воскрешение даже лучшим целителям недоступно. По той причине, что душа покидает тело. Поэтому для меня воскрешение — это некромантский удел. Поднятие тела без души. Акт мерзкий, противоестественный. То, что это мне приписывают, бесит.
Но что-то я заговорился. Евлантий Сергеевич на меня как-то по-новому посмотрел. Я же запоздало подумал, что слова прозвучали слишком дерзко.
— А ты не робкого десятка. Обычно люди меня боятся.
Конечно, боятся. Рожа у него разбойничья, суровая, взгляд так и прожигает. Но мне ли бояться?
— Воскрешать я не умею. В том, как с тяжело ранеными работать, кое-что понимаю. С проклятиями, не буду отрицать, тоже работать получается. Талант у меня к этому. Но святые эти непонятные, воскрешение — лишнего мне приписывать не надо.
— Как скажешь, как скажешь, — кажется, у него есть привычка повторять слова. — Проси, что хочешь. Если в моих силах — сделаю. Отказ — не приму, — добавил он упрямо. — Хочешь, к себе заберу? Полевым целителем? Платить буду — сколько захочешь. Или в госпиталь устрою? В деньгах купаться будешь.
— Евлантий Сергеевич, я ученик Аристарха Павловича и менять этого не собираюсь. Деньги меня не интересуют. А что касается благодарности — простого человеческого спасибо будет достаточно.
— О какой, — снова фыркнул он. — Деньги не интересуют. Точно ученик Аристарха. Его подход, — эта мысль развеселила мужчину. — Но всё равно. Молодые таланты должны поощряться. Я не люблю быть должным.
— Евлантий Сергеевич… — устало сказал я. — Впрочем… Ладно, раз так настаиваете. Вы же военный? А с мечом — дружите?
Он на это крякнул. Опять я его удивил.
— Спрашиваешь. Но при чем здесь меч?
Мужчина отвлекся, проводил взглядом женщину с котомкой, которая мимо нас прошла. Потом опять на меня взгляд заинтересованный перевёл. Посмотрел на мою трость, с которой я так и ходил.
— Ищу школу меча. Может, подскажете какую? Приличную.
— Хе, — выдохнул он. — Ой не зря приехал, ой не зря, — забавлялся Евлантий Сергеевич. — А конкретнее? Что тебя интересует?
— Ну… Что-нибудь такое, чтобы раз, мечом махнул и проклятие вражеское отбил. Укрепил оружие силой своей. Чтобы техникам нормально учили. На развитие тела налегали. Без перегибов, но ответственно.
— Ты же целитель, зачем тебе это?
— Для общего развития.
Взглядом он давить умел. А я умел держать морду кирпичом. Евлантий Сергеевич не удержался и расхохотался на такой пассаж.
— Хочешь, чтобы я тебя в школу устроил, значит? — задумался он, отсмеявшись.
— Нет, мне хватит и совета. Я в городе человек новый, не знаю, что почем. Буду рад наставлению опытного человека.
— Есть у меня одно место, но дорого стоит, — глянул он на меня. — Потянешь?
— Смотря, насколько дорого. Но, думаю, потяну.
— Так-так, — протянул он, полез в карман и достал визитку с его данными. — Мечникова тринадцать. Место называется Школа Меча. Да-да, — усмехнулся он. — Школа Меча на улице Мечникова. Её главный мастер — тот ещё шутник. Придешь, скажешь, что от меня. Добавишь, что целитель и в чьих учениках ходишь. Там уже как договоришься. Но это совет, парень. А не просьба. Я же тебя отблагодарить хочу.
— Я уже придумал, что попросить, — не стал с ним спорить и дальше отказываться. — У меня есть знакомый. Хромов Дарвин Романович. Где-то с месяц назад пошёл добровольцем. Парню семнадцать. Сразу скажу, что был замазан в далеко не самых порядочных делах. Состоял в группировки Черепов… — я сделал паузу, оценивая, в курсе ли мужчина, кто это такие. — От них ушёл. Поэтому в армию и отправился.
— Интересные у тебя друзья.
— Я не говорил, что это мой друг. Он знакомый. Который мне должен.
