— Несомненно, — отозвался Роберт де Бофорт, протягивая конверт.
Наставник Ханс распечатал послание, быстро пробежал глазами, потом еще раз, уже медленнее, замер на миг, чему-то улыбнулся и поднял глаза от текста.
— Это приглашение, — медленно промолвил наставник Ханс. — В гости.
— Я сопровожу вас, — согласно кивнул Роберт де Бофорт.
— Благодарю, коллега…
«Чего только не бывает на этом свете, — подумал наставник Ханс. — Ждать „предложения, от которого не сможешь отказаться“, а вместо него получить то, от которого отказываться не хочешь!»
— Знаете, Берт, если бы мне предстояло умереть и вы предоставили бы мне право на последнее желание, я выбрал бы именно это, — промолвил наставник Ханс.
— О чем это вы, коллега?
— О том, что если вам все же зачем-то понадобится моя смерть, то о последнем желании можете не беспокоиться. Вы его уже выполнили. Повидать епископа Марка… это самое то, честное слово!
* * *
Корабли? Как тебе рассказать, что такое корабли? А мосты у вас в Петрии были? Вот как? У вас там аж целых три реки были? Большие? Хорошо. Хорошо, что были. Так мне проще будет рассказывать. Ладно. Представь себе реку, настолько широкую, что никакого моста не хватит. Нет. Еще шире. Еще. В две ваши Петрии шириной. Да. А теперь представь, что ее все-таки нужно как-то пересечь. Нет, подрыться нельзя. Так не бывает? Говоришь, всегда есть способ? А ты представь, что бывает. Представь, что такого способа нет или его никто не знает. Одним словом, подрыться нельзя. Что значит — тогда невозможно? Да нет, возможно. Ты уже знаешь, что такое ветер. Иногда он бывает очень сильным, толкает в спину или, наоборот, в лицо, мешает идти. Вот и представь, что мы берем наш маленький мост и кладем его на воду. Нет, он не утонет, он деревянный. Ну что ты, дерево наверху гораздо дешевле… Так вот, мы кладем наш мост на эту широкую реку и ставим на него парус. Парус что такое? Ну, представь, что ты сняла свою куртку, растянула ее на распорках и подставила ветру, что будет, представляешь? Вот-вот. Только парус гораздо больше. Его укрепляют на таком плавучем мосту при помощи мачты, это такая, ну… колонна, только деревянная тоже. Так вот, когда ветер как следует подует, он начнет толкать парус, а тот прикреплен к мосту, поэтому наш мост поплывет через эту огромную реку и рано или поздно приплывет на другой ее берег. Что? Да, конечно, это и есть корабль, если все упростить. А если не упрощать, тогда лучше дождись, пока своими глазами увидишь, я все-таки лучник, а не мореход.
«И почему у меня не выходит воспринимать ее так же, как всех остальных гномов? И кого я воспринимаю правильно — их или ее?»
— Спасибо тебе, Тэд Фицджеральд, — тихо сказала владыка. — Корабли — это, наверно, очень красиво.
— Это действительно красиво, — согласно наклонил голову будущий комендант Петрийского острова. — Куда красивей, чем я рассказал.
* * *
— Он там, я знаю, что там! — девочка умоляюще смотрела на лекаря. — Ты приведи его, ну пожалуйста, он меня всю ночь спасал, вместе с Джерри-скрипачом. Джерри домой пошел. А этот — чужой, ему идти некуда. Ты приведи его, я ему спасибо скажу. Приведешь?
— Приведу, — пообещал Шарц. — А ты пока выпей…
Он протянул чашу с питьем.
— Ты прямо сейчас иди… а то уйдет… он кушать хочет, я знаю… и спать ему негде. Он, как ты, только с бородой.
«Гном?! Быть того не может!»
«Здесь может оказаться только один гном!»
— Он спас меня, — повторила девочка.
— Ну что ты, доченька, тебе это причудилось, — вмешалась мать девочки. — Никакого бородатого дяденьки не было, а спас тебя господин сэр Хьюго Одделл…
— Нет, — покачала головой девочка. — Он не спас. Он вылечил.
— Доченька, что ж ты такое говоришь? — жалобно выдохнула мать.
— Она права, — решительно вступился за свою пациентку сэр Хьюго. — Я — только вылечил. Точней, дал необходимые лекарства, остальное, как известно, в руках божьих, а вот кто спас ее этой ночью… кто ее через ночь перевез… я ведь хуже, чем опоздал, хоть и спешил изо всех сил… — Шарц в упор посмотрел на родителей девочки, и они сжались от ужаса.
— Теперь-то беда миновала, — милосердно добавил он.
— Она так горела, бедная… — выдохнул отец девочки, могучий тяжелорукий кузнец.
— А мне скрипка сгореть не давала, — ответила его дочь. — Скрипач играл, а бородатый дяденька вез меня на тележке. Всю ночь вез. Он хороший. И храбрый. А ты иди к нему, — вновь обратилась она к Шарцу. — Иди, пока он не ушел. А то уйдет — как я ему спасибо-то скажу?
— Хорошо, — кивнул Шарц.
«Я постараюсь найти твоего бородача, малышка, даже если его нет, даже если его никогда не было, все, что хочешь, лишь бы ты жила! Потому что такие малышки не должны умирать, они должны жить долго и счастливо, радовать и радоваться, любить и быть любимыми, вырастать, становиться взрослыми и тоже рожать детишек. Я уверен в этом больше, чем в чем-либо другом на этом свете. Почему? Потому что чем дольше живу, тем чаще я начинаю думать, что звезды для того и существуют, чтоб такие, как ты, могли им радоваться. Звезды — просто восхитительные детские игрушки, а для того, чтоб играть ими, нужно жить. Поэтому я иду, малышка. Иду искать бородатого гнома с волшебной тележкой. Я обязательно найду его, ведь я — „безбородый безумец“, а нам, безумцам, обычно все удается, потому что звездное небо — за нас. И я, знаешь ли, нисколько не удивлюсь, если и в самом деле увижу бородатого гнома с тележкой, вероятно, я его даже узнаю, по крайней мере я в это верю!»
Шарц быстро вышел из дома кузнеца и почти бегом припустил к опушке леса. И хотя было яркое солнечное утро, с плеч его роскошным плащом текли мудрые и неизменные звезды. Это было так. Пролетающие ангелы видели это.
Если бы Эдмунд был здесь, он бы подтвердил. Впрочем, кто сказал, что его здесь не было?
* * *
Когда гномы увидели море… впрочем, это для людей оно было морем, гномам это слово ничего не говорило, на их собственном языке его и вовсе не было, с человечьих языков оно всегда переводилось как «слишком много воды». Так что гномы не увидели моря. Они увидели воду. Увидели и поняли, что «слишком» и даже «чересчур» слова весьма маленькие, и столько воды в них просто не влезет. Они просто лопнут от такого количества воды, эти несчастные слова! Вот, скажем, если гном наденет на себя десять пар штанов, это ведь тоже будет «слишком», может быть, даже «чересчур» будет, но разве сравнить эти несчастные десять пар с морем? Смеетесь. С ним и вообще сравнить нечего.
Вода…
Она может быть в чаше, хотя лучше, если это не вода, а пиво.
Вода…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
