копошащихся мозговых извилин ворочается сейчас в этой черепушке. Детские его ручонки переплелись тощими пальцами в скомканный узел, глаза зацепились за жаровню. Меня он выдоил досуха, пора бы мавру и честь знать. Возвращаться на свой пост к воротам страсть как неохота, но и тут сидеть в тревожной тишине антураж не располагает.
Шмыгаю носом, чтобы привлечь внимание "особиста". Он бросает на меня быстрый взгляд, словно только сейчас вспомнил, что я рядом.
— Ты можешь идти отдыхать… сержант.
У меня челюсть отвалилась. Ишь, запомнил, умник! Вот бы он удивился узнав значение этого словца. Ладно, сиди, шевели мозгой, прорабатывай варианты при которых данам нужны живые полоцкие бояре, а куршам было выгодно этих бояр сдать. Лично мне кажется, что против Рогволда затевается упреждающий удар с далеко идущими намерениями. Как бы нашему князю самому земель не лишиться. Мужик он лихой, не ровен час соберется спрашивать за беспредел да и влипнет по самые помидоры.
Отдыхать, так отдыхать. Я никого за язык не тянул. Надеюсь через пару деньков волхв Живень мне про Мишу еще чего-нибудь поведает. Пока Мишаня где-то дышит, я отсюда валить погожу. Думаю, наелся Рваный местного колорита в прикуску с передрягами, назад домой к любимому коту отказываться столь рьяно уже не будет.
— Не болтайте там! — лупит мне в спину под занудный дверной выскрип. — До князя сам донесу.
— Угу.
Выхожу не оборачиваясь.
Даже не сомневаюсь, что донесешь. На то ты и ближний боярин, испытанный советчик.
Благородный порыв оттаскать разговорчивого Гольца за уши или даже садануть легонько по печени дабы раз и навсегда пресечь стукачество в дружинной среде сменяется меркантильным расчетом: стук он ведь в обе стороны работать способен. Положа руку на сердце — ну какой из Гольца воин?! Ни силы, ни стати, одна пронырливость да ловкость как у того сперматозоида. С земиголами неплохо махался, так то с испугу, в следующий раз может так не свезти. Дрозд птах стреляный, сразу выкупил бывшего разбойничка, понял, чем тот может быть ему полезен. Небось уже и задания давал, иначе где бы корешку моему целыми днями пропадать, не на стенной же страже.
Добегаю по скрипучему снегу до порога гридницы уже в неплохом настроении. Утром попрошу у Гольца свои слова насчет якшания с Дроздом назад. Скажу, что погорячился и был неправ.
Спустя несколько дней настал горячо ожидаемый мной и свято почитаемый населением Древней Руси большой праздник Коляды, что-то типа нашего Нового Года или Рождества. Накануне я было сунулся к волхву, погадать в ночь на праздник, но Живень и разговаривать не стал, так как ближе к полуночи ожидал у себя в каморке Рогволда шибко страждущего до священнодействия, а лишь напомнил про уговор следующий вечер. Следующий, так следующий, мне особой разницы нет когда колдовать был бы результат.
С самого раннего утра, пока в чернильном небе среди синих облаков еще мерцала ледяная алмазная россыпь, укрепленный город объял бархатный дух свежего печева. Ласковый южный ветерок, принесший оттепель, стал пахнуть хлебом и домашним уютом. Город целиком деревянный, а нигде не скрипнет, не шворкнет, тишина как на дне океана, даже собаки помалкивают.
Вернувшись с уличной параши в натопленную гридницу, я вслушался в бодрый храп свободных от дежурства обитателей гридницы и с прискорбием осознал, что уснуть больше не смогу. Без аппетита похлебав холодной молочной сыворотки с сухарями на завтрак, оделся, напялил шлем, подхватил копье и отправился менять Невула на стене. Отпущу пораньше, пусть пацан подрыхнет, ему полезно.
За ночь снег успел отсыреть и осесть, каждый шаг отмечался в набитой ногами тропинке глубоким следом. Интересно, тут снеговиков лепят? Вернусь со стражи, вспомню детство и приобщу бедных туземцев к важнейшему из искусств — снегоскульптурному. Полагаю, культурный шок им обеспечен.
В предвкушении предстоящей забавы, я ускоряю шаг, поднимаюсь по деревянным ступеням к стене на валу. Топаю вдоль частокола к угловой восточной башне, слегка втянув голову в плечи, чтобы не задеть шлемом дощатый настил крытого перехода. По пути в который раз отмечаю мастерство древних фортификаторов и строителей владеющих знанием собирания столь сложных и прочных сооружений без единого гвоздя или железной скобы. Торцы толстенных бревен не имеют аккуратных, ровных спилов, ибо привычную нам пилу еще не придумали. Основные инструменты здесь топор и скобель. Вся древесина рубленая, забитая на концах тыльной частью топора, чтобы внутрь бревна или теса меньше попадало влаги. Конструкционные узлы стянуты крепкими канатами, расклинены распорками, сбиты нагелями. Этот настил, наверное бэтер выдержит. Столбы под ним в обхват…
Из-за ближайшего такого столба вдруг выскакивает лохматая, плечистая фигура со страшной волосатой харей. Подняв руки и по-медвежьи рыча, чудище свирепым танком прет на меня.
От неожиданности и испуга я сквозь толщу утоптанного снега прирастаю ногами к матушке-земле и не могу пошевелиться. Знаю, что копье в руке и меч никуда не делся — на поясе висит, а сделать ничего не могу. Ступор навалился, думал такое только в кино бывает. Сглотнул я шумно и глаза вытаращил в ожидании удара когтистой лапы, которая по рассказам на раз сносит человеку башку.
Пару мгновений ничего не происходит, зверюга тоже стоит как вкопанный, слышится лишь его шумное сопение. Затем обеими лапами оно берет себя за морду стягивает с головы мохнатую маску, обнажая под ней озадаченную физиономию Мороза.
— Придурок что ли?! — вопрошаю возмущенно, облегченно выдохнув напряг. — А если б я тебя на копье насадил?
— Да ты чего, Стяр? Какое копье? — наивно удивляется Мороз, хитро сверкая глазами. — Коляда же, пугнуть хотел, все по обычаю! Вижу ты идешь… Штаны-то сухие, не простынешь?!
— Да пошел ты, — говорю. — Иди лучше девок пугай, глядишь какая-нибудь утешить попросит.
молодецким гоготом Мороз водружает маску обратно на лицо и пускается на поиски следующей жертвы. Хм, а я всегда считал Мороза одним из самых адекватных в своем окружении. Ему ведь на стражу скоро, а он бродит как молодой кобель, зубоскалит, довольный после вольной ноченьки. Вот, что с людьми религиозный опиум творит. Похоже, праздник обещает быть нескучным. Надеюсь полдня на стене убережет мою и без того ослабленную психику от части безумных языческих обрядов и обычаев. Массовые гуляния должны начаться после обеда, сначала народ под предводительством князя, Живня и других волхвов ломанется на капище для справления культа, потом будет орать песни, рядиться зверьми, подобно Морозу надевать на рожи личины-маски, толпами бродить по дворам, выпрашивая угощения. Весело, короче.
Квелый от недосыпа Невул воспылал ко мне неподдельным чувством благодарности как только я предложил ему отправиться отдыхать чуть
