— Нора, — Кристиан повысил голос, — тебя совсем не интересует чаша, которую отец собирается преподнести Ее величеству?
— Интересует, — ответила Нора, но головы так и не повернула.
Кристиан вздохнул, взял ее за руку и подвел к стулу, стоявшему перед столом с разложенными на нем коробками. Поставив перед девушкой ларец из черного дерева, Антэнк достал из кошелька ключик и открыл его. Внутри на бархатном ложе стояла изумительной работы чаша чеканного серебра с позолотой. Чашу украшали расписанные фиолетовой финифтью сцены коронации Марии, а крышку венчали гроздь испанских гранатов и тюдоровские розы.
— Как ты думаешь, она понравится Ее величеству?
— Конечно!
Кристиан наклонился и заглянул Норе в глаза.
— И это все, что ты можешь сказать после того, как мой бедный отец истратил на нее целое состояние?
— Она очень милая.
— О Господи! — Кристиан воздел руки. — Милая! — Он повернулся к Антэнку. — Вот так-то! Послушай, Нора, ты оскорбила Антэнка. Перо у него на берете трясется, а лицо скривилось, как у безутешного вдовца. Покажи ей что-нибудь еще, приятель.
Ларец убрали, и на его месте появилась шкатулка из вишневого дерева. С видом волшебника, собиравшегося в следующий момент явить им чудо, Антэнк откинул крышку, и взору Норы предстали драгоценности, от которых у принцессы Елизаветы, несомненно, засверкали бы глаза. Ловкие пальцы Антэнка погрузились в ворох украшений и вытащили роскошную подвеску в виде окруженного рубинами золотого феникса.
Нора вежливо кивнула, но тут же, к раздражению Кристиана, вновь оглянулась на клетку с ее шумным обитателем. Антэнк кашлянул, и, повернувшись к нему, она похвалила протягиваемое им золотое финифтевое кольцо с камеей из оникса, изображавшей королеву.
Кристиан дернул купца за плащ и, отведя его от Норы, сердито прошипел:
— Сделай же что-нибудь, черт тебя подери! Мне надо знать, что ей нравится.
Антэнк поспешил в глубины лавки и возвратился еще с одним ларцом, на этот раз совсем маленьким.
— Перед этим она точно не устоит, милорд, — шепнул он Кристиану. — Ни у одной придворной дамы ничего подобного.
Выхватив из рук купца ларец, Кристиан опустился на колени перед Норой. Она перевела взгляд на него.
— Взгляни, дорогая, сюрприз.
Кристиан откинул крышку, и Нора увидела внутри необычайной красоты яйцо чеканного золота. В яйце, которое оказалось своеобразной шкатулкой, лежали часики, такие маленькие, что могли запросто уместиться у Норы в ладошке. Сделанные из золота и хрусталя, они были снабжены золотой цепочкой, позволявшей даме носить их на шее. Кристиан вынул часики и, положив их на ладонь, поднял глаза на Нору.
Но он увидел лишь ее юбки, взметнувшиеся перед самым его носом, когда она бросилась к окну. По улице в этот момент проходили какие-то оборванцы, и в руках у одного из них был мешок, в котором что-то извивалось и пищало.
Не успел Кристиан подняться с колен, как Нора уже выскочила за дверь. Сунув ларец с часами в руки Антэнку, Кристиан крикнул своим людям, чтобы они оставались на месте и кинулся за Норой вдогонку. Оскорбленный до глубины души, он поклялся себе, что, добравшись до этого черноволосого эльфа, покажет ей, куда должно быть направлено ее внимание. Однако все мысли о каких-либо угрозах тут же вылетели у него из головы, когда он увидел, что она устремилась за бродягами в полутемную аллею. Схватившись за эфес шпаги, он бросился за ней.
Однако он опоздал. Он еще бежал к ней, когда увидел, как она протянула руку и коснулась плеча самого высокого и широкоплечего из бродяг. Здоровяк обернулся, и Кристиан узнал конокрада Уотта Пигси, известного каждому вору, головорезу и попрошайке в Лондоне благодаря его безошибочному нюху на больных лошадей. Пигси был настоящим тупицей, и сознание собственной неполноценности толкало его на особенно низкие и бесчестные поступки. Кристиан застонал, услышав голос Норы. Ей, конечно, надо было выбрать именно этот момент, чтобы забыть о своей робости.
— У вас в этом мешке котята, — сказала она Пигси. — Они напуганы, отпустите их.
Пигси открыл от удивления рот. Два его дружка толкнули друг друга в бок и ухмыльнулись.
— То моя живность, леди, — прогундосил Пигси. — Они будут у нас заместо футбольного мяча.
— Нет. — Нора вытянулась во весь рост и помахала перед носом Пигси пальцем. — Отдайте мне этих котят.
— Они мои.
Пигси был, разумеется, непреклонен. Кристиана, который застыл в нескольких ярдах от них, в тени домов, бродяги пока не заметили.
— Я не позволю вам их обижать, — зазвенел вновь голосок Норы. — Отдайте котят мне.
— Никогда.
— Нет, вы отдадите.
На лице Пигси появилось выражение, которое он, очевидно, считал хитрым. А может, подумал Кристиан, его просто мучили газы в желудке. Но похоже, Пигси придумал, как избавиться от надоедливой леди. Он двинулся прямо на нее, решив заставить уйти с дороги. Когда его массивная туша нависла над ней, Нора невольно подалась назад. Но Пигси допустил одну ошибку. Он ударил по мешку рукой.
Котята внутри жалобно пискнули, и Нора тут же бросилась на их защиту. Выбросив вперед ногу, она зацепила Пигси за толстую икру и с силой дернула. Пигси от неожиданности охнул и, потеряв равновесие, шлепнулся задом на землю. Оба его дружка оказались достаточно сообразительными, решив не связываться с благородной дамой. Они пробежали мимо Кристиана, когда тот, кинувшись вперед, был уже в нескольких шагах от Норы. Он выхватил шпагу, но тут Пигси стиснул одной рукой щиколотку Норы, а другой ухватился за ее юбку. Кристиан хорошо знал силу этих рук. Стоит Пигси добраться до шеи Норы — и она погибла.
Продолжая бежать, он крикнул Пигси остановиться, проклиная себя за то, что ждал слишком долго. Рука бродяги уже дотянулась до шеи Норы, и в этот момент она с силой ударила его коленом в пах. С громким воплем Пигси согнулся пополам и рухнул на землю. Глядя с содроганием на стенающего гиганта, Кристиан убрал шпагу в ножны и взял Нору под локоть.
— Господи, женщина, да у тебя мозгов не больше, чем у курицы. Пигси ведь легко мог убить тебя.
Нора вырвала руку и кинулась к мешку, который Пигси выронил, когда она его ударила. Кристиан шагнул за ней.
— Я разговариваю с вами, леди. Вы слышите меня? Вас могли убить.
— Дайте мне ваш кинжал.
Кристиан скрипнул зубами.
— О Господи, пошли мне терпение!
Нора молча протянула руку, и с ворчанием он передал ей кинжал.
Пока Нора вынимала котят из мешка, Кристиан продолжал ворчать:
— Я не могу этого понять. Ты совершенно неспособна защитить себя от глупых гусынь при дворе. Ты никнешь от любого грубого слова и дрожишь при виде разбойников, и, однако, из-за мешка с котятами ты была готова сразиться с тремя головорезами.
