Один из наиболее существенных вопросов отечественной истории — это вопрос о существовании Причерноморской Руси.
О том, что на части побережья живут славяне, сообщает и анонимный источник — «на юг — часть моря Gurz и часть Рума». Интересно также упоминание о части Рума, относящееся, скорее всего, к славянам южным. Но не исключено, что речь идет о побережье Крыма.
Славяне появились на северном побережье Черного моря уже в VI в. — это были племена антов, которых Прокопий Кесарийский называет «бесчисленными» и локализует их к северу от Меотийского озера (Азовского моря). О.Н. Трубачев, исследовавший этот вопрос, считает, что, несмотря на отсутствие археологических данных о славянах в этом регионе до X в., «парадоксальность ситуации довершает то обстоятельство, что в ономастике (топонимии, этнонимии) Приазовья и Крыма испокон веков наличиствует название с корнем Рос». Далее он отмечает: «Научная литература не обошла их своим вниманием, напротив, удачно уловила в них “демотическую топонимику, скрытую от нас отсутствием источников”, хронологическую связь этой номенклатуры с однородным этносом, заселявшим во второй половине 1 тысячелетия н.э. не только Крым, но и Подонье и Приазовье. Они, эти росы, были опытными мореходами, и тут вновь встает вопрос об авторстве опустошительных морских походов на Амастриду и Константинополь около IX в. (русы-славяне, русы-варяги или — какие- то «третьи» русы-росы?). Они имели влияние и известность в Северном Причерноморье, и это относилось не только к знавшим их византийцам, но и к днепровским славянам…»{105}
Рассуждая о возможности того, что пришедшие в этот регион славяне могли застать здесь остатки античного населения, О.Н. Трубачев приходит к очень важным и интересным выводам: «Сейчас имеется возможность говорить о преемственности местного индоарийского субстрата по его отражениям в местном славянорусском. Вряд ли что-либо подобное оказалось бы возможным, если бы “потомки античного населения” не дожили в той или иной форме до появления в Северном Причерноморье славян». Трубачев называет это население реликтовым индоарийским, понимая под этими индоарийскими реликтами «остатки особого диалекта или языка праиндийского вида, отличного от иранского скифского или сарматского языка, существовавшего на смежной, а подчас — на той же самой территории.
Двадцатилетние мои поиски помогли выявить индоарийскую принадлежность языка синдо-меотов Боспорского царства и Восточного Приазовья, тавров Крыма, населения низовьев Днепра и Южного Буга…» {106}
Основываясь на данных своих этнолингвистических изысканиях и считая, что освоение Тьмутаракани Русью происходило раньше X в., Трубачев говорит о реальном контакте «славянского языка и этноса с индоарийским северопонтийским упадком последнего», подчеркивая раннее пребывание славянской руси «на этой юго-восточной периферии своего совокупного ареала»{107}.
С юго-востока идет, считает О.Н. Трубачев, и распространение этнонима Русь{108}. Обозревая византийские и арабские источники, говорящие о существовании города «Россия» рядом с Таматархой — Тьмутараканью (договор императора Византии с генуэзцами XII в.), городе Русия в Крыму (ал-Идриси, XII в.) и упорно повторяющиеся известия об острове русов у мусульманских историков и географов, Трубачев уверен, что: «Речь явно ведется не об одном или двух городах, географическую привязку которых к Керченскому проливу вряд ли можно оспорить», а что «о том же самом географическом объекте говорится в сочинениях ранних восточных географов как об острове русов, острове нездоровом, сыром, покрытом зарослями, расположенном среди маленького моря, ср. и поучительное указание Димашки, что русы населяют острова в море Майотис… Море Майотис — это Меотида, Азовское море, а острова в полном смысле слова на этом море, у его южных берегов, — это участки низменной, сырой земли, разрезанные рукавами кубанской дельты. Это была целая своеобразная страна, правда, достаточно обозримая, небольшая по размерам. В частности, интерес представляет точная топографическая деталь, сообщаемая, например у Ибн Русте, где говорится о русах, живущих на острове длиной в три дня пути. Три дня пути — это расстояние не больше 90–100 км. При взгляде на карту, с учетом элементарной топографической реконструкции (река Кубань до XIX в. еще впадала одним рукавом в Черное море, позднее сменив этот рукав на азовское русло), мы отчетливо сможем представить себе этот древний островной участок суши, ограниченный старым (черноморским) руслом Кубани на западе и другим важным ее рукавом — Протокой на востоке…» Самое главное, что «длина этого острова как раз примерно будет соответствовать 90–100 км, то есть трехдневному пути по восточным географам. Страна древних русов располагалась в кубанских плавнях, где когда-то были земли античных синдомеотских племен — дандариев (не отсюда ли скандинавские даны? — С.Ц.) и собственно синдов»{109}.
Рис. 26. Руги и русы на карте Европы в VI–XII вв. В связи с этим очень важно напомнить, что Керченский пролив в античные времена назывался Боспор Киммерийский, по названию киммерийцев, которых Посидоний считал кельто-скифами, и которые стали предками знаменитых кимвров, пересилившихся впоследствии на полуостров Ютландия. Об этом написано замечательное исследование В.Е. Еременко и М.З. Щукина{110}. Они также писали о настоящем кельтском «ренессансе» среди населения Черняховской культуры, к которой принадлежали и славяне-анты. Так может быть, именно киммерийцы-кимвры и были тем самым остаточным арийским населением Приазовья о котором выше говорит О.Н. Трубачев? Не следует забывать, что в Северном Причерноморье известны и кельтские поселения латенского периода, а также о том, что кельты-галаты очень тесно сотрудничали с Боспорским царством античного периода.
Естественно, что обойти вопрос о легендарной Артании О.Н. Трубачев также не мог, справедливо считая, что элемент Tan(а) «скрывает название реки Дон»{111}. В работе «Торговые пути и корабли кельтов и славян» я уже касался вопроса происхождения слова «Артания», исходя из кельтского предлога «ар» — «у, на» и Тан — Танаис-Дон. То есть Артания — это город, расположенный на реке Дон, говоря современным языком — «Придонск»{112}.
Скорее всего, Арт(ания) (или Арс(ания)) был, в первую очередь, сакральным центром русов, куда не допускались чужаки и, возможно, первой сакральной столицей Русского каганата{113}.
Вообще такие «двойные» столицы были очень характерны для славян. У балтийских поморян, например, г. Волин играл роль крупного торгового и административного центра, и жили там не только славяне, но и так называемые датские йомсвикинги, а расположенный рядом Щецин — был сакральным центром. Такая же система была на о. Рюген, где в г. Ральсвике процветала международная торговля и строились корабли, тогда как Аркона была в первую очередь духовным центром с известным всему балтийскому миру храмом Святовита.
Необходимо отметить, что «при реконструкции генезиса Древнерусского государства, ничего общего не имеющего с умозрениями, подверстанными под норманистскую идею, необходимо в равной мере учитывать воздействие фактора внутреннего и фактора внешнего. При этом надлежит иметь в виду, на чем правомерно заострял внимание наш выдающийся историк А.Г. Кузьмин, и то обстоятельство, что в процессе вызревания государственности у восточных славян принимали участие разные этносы, у каждого из которых были свои традиции. Отмечая, что в этом процессе участвуют остатки доскифского и иранского населения, разные группы славян, иллиро-венетские и кельтическое население также нескольких потоков, ученый заключал: сложение древнерусской цивилизации как особого хозяйственно-культурного типа и социально- политической организации осуществляется в ходе взаимодействия главным образом славян и русов. Причем и те и другие сами оказываются осложненными реликтами других этнокультурных объединений, а различные племена их более или менее существенно различаются между собой»{114}. (Рис. 26)
Русский каганат, как и последующая Киевская Русь создавались изначально как федеративные государства под эгидой русов, занимающих среди славян этого региона главенствующее положение. Именно этот народ, главным занятием которого была международная торговля, имеющий на огромных территориях Восточной Европы свои торгово-ремесленные городища (отсюда и разбросанность топонимики и трудности с их локализацией), объединив славянские и неславянские племена региона, сумел создать мощное государство, основой экономики которого была, в первую очередь, международная торговля.
