ЦК ВКП(б) по разгрому антисоветской, диверсионно-вредительской, шпионской и террористической банды троцкистов и иных двурушников», а также взят курс на реорганизацию аппарата НКВД с целью сделать его «подлинно боевым органом, способным обеспечить возложенные на него партией и советским правительством задачи по обеспечению государственной и общественной безопасности». Кроме того, советское общество, охваченное искусственно раскрученной шпиономанией, было подготовлено к грядущим массовым репрессиям.
Приказ № 00447 от 30 июля 1937 г. «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов» закреплял курс на массовые репрессии. «Национальные» операции были вторым ключевым направлением террора 1937–1938 гг. Органы НКВД проводили 11 карательных акций. Поводом для репрессий выступала «связь с заграницей». Именно поэтому чекисты относили «харбинскую» карательную акцию к числу «линейных». Распространяющийся на «харбинскую» карательную акцию «альбомный» порядок осуждения также указывает на то, что ее следует рассматривать в числе «линейных» чисток. Относя приказ № 00593 к числу «национальных», нельзя не отметить его нетипичность, а именно целевыми категориями оперативного документа должны были стать в первую очередь служащие КВЖД и реэмигранты из Китая.
Глава 2. Жертвы «харбинской» операции
2.1 «Харбинцы»
Всем арестованным в рамках «харбинской» операции карательные органы инкриминировали шпионаж в пользу Японии. Приказ № 00593 и закрытое письмо к нему предполагали репрессии в отношении бывших служащих КВЖД и реэмигрантов из Китая, однако на практике произошло расширение целевых категорий. Как нам представляется, в рамках приказа № 00593 были реализованы отдельные карательные подоперации (или линии), проводившиеся как в общесоюзном, так и в региональном масштабе. К общесоюзным направлениям относятся репрессии по «харбинской», «китайской», «корейской» линиям. Карательные меры в отношении уйгур, работников дипломатических служб Китая, Японии, Маньчжоу-Го, «монголистов» и «тувинцев», «дальневосточников», «бывших», японцев имели место в отдельных регионах Советского Союза.
Приказ № 00593 и закрытое письмо к нему от 20 сентября 1937 г. запустили репрессии против так называемых харбинцев. В чистку должны были попасть «КВЖДинцы» – бывшие служащие КВЖД и реэмигранты из Китая. По данным НКВД СССР, к началу карательной акции в СССР было учтено до 25 тыс. «харбинцев». Фактически в эту интегрированную категорию должно было войти русскоязычное население, проживавшее в Китае. Массовые аресты и осуждения «КВЖДинцев» и реэмигрантов стартовали одновременно и продолжались до февраля 1938 г. С весны 1938 г. в рамках приказа № 00593 карательные органы репрессировали представителей национальных меньшинств.
Политика в отношении русскоязычного населения, прибывшего из Китая, не была последовательной. Волны лояльности в отношении реэмигрантов и бывших служащих КВЖД, вернувшихся в Советский Союз, чередовались с репрессиями. Следует отметить, что единичные преследования «харбинцев» имели место на протяжении 1920-1930-х гг., однако особого размаха и жестокости репрессии достигли в период Большого террора. В 1920–1930-е гг. к реэмигрантам из Китая применяли единичные репрессии. В это время органы государственной безопасности причисляли людей, выезжавших за границу, к «социально опасным» и «контрреволюционным элементам». Репрессиям подвергались арестованные и этапированные в страну военнопленные белогвардейцы, перебежчики и реэмигранты, «невозвращенцы». Практиковались как аресты, так и принудительные переселения. Аресты не были массовыми, а приговоры большей частью выносились в пользу исправительно-трудовых лагерей, сроком не более пяти лет. Кроме того, аресты и осуждения сменялись кампаниями по амнистии. Амнистии касались в первую очередь рядовых солдат белых армий, были направлены на нейтрализацию воинствующих групп эмиграции и на достижение пропагандистского эффекта[116].
Более масштабный характер имели отселения с приграничных территорий. Высылки «неблагонадежного элемента» с пограничных с Китаем территорий Южной Сибири, Забайкалья и Приморья проводились практически ежегодно[117]. В такие кампании попадали и лица, имевшие в прошлом «связи с Китаем». Массовое перемещение из пограничной полосы Сибири и Дальнего Востока провели осенью 1929 г. из-за возможной военной угрозы после советско-китайского конфликта на КВЖД. Осуществлялись масштабные высылки вследствие коллективизации. Еще одна волна переселений была связана с кампанией по паспортизации, проходившей в СССР в 1933–1934 гг., в ходе которой только с Дальнего Востока было выселено около 56 тыс. чел.[118]
Репрессии в отношении бывших служащих КВЖД усилились на рубеже 1920–1930-х гг. В 1932 г. в стране поднялась волна шпиономании в отношении бывших работников КВЖД, вернувшихся в СССР в связи с конфликтом на КВЖД. В 1933 г. было сфабриковано первое крупное дело о «шпионско-контрреволюционной группе Гальмукова», якобы действовавшей на Омской железной дороге. Уже летом 1933 г. за эмигрантами и советскими гражданами, работающими в Харбине и на КВЖД, закрепился статус «японских шпионов»[119]. Ориентировка заместителя председателя ОГПУ при СНК СССР Я.С. Агранова предписывала проводить оперативный учет всех лиц, прибывших из Маньчжурии, и их высылку с приграничных территорий Дальнего Востока и Восточной Сибири. Фактически реэмигранты и служащие КВЖД, въезжавшие в страну после лета 1933 г., были заведомо поставлены на учет и подозревались в «японском шпионаже».
В такой обстановке в 1935 г., после продажи КВЖД, в СССР прибыла еще одна волна бывших служащих дороги и членов их семей. Их въезд на территорию Советского Союза был организован и подавался как «эвакуация советского населения». Всего в страну к концу августа 1935 г. выехало 20 160 чел., в том числе 5943 чел. бывших работников дороги и 14 127 чел. членов их семей[120]. Государство взяло на себя финансовые обязательства по вывозу населения, размещению и трудоустройству. В советской печати публиковались статьи, в которых рисовался героический образ «харбинцев», вынужденно покинувших Маньчжурию в условиях роста японской агрессии. Первоначально «КВЖДинцев» трудоустраивали на железнодорожный транспорт, в химической промышленности, оборонном производстве, в Красной армии и даже в органах НКВД.
Локальные репрессии среди бывших служащих КВЖД начались уже с осени 1935 г., т. е. сразу после завершения кампании по эвакуации. Преследования были связаны с карательной акцией по разоблачению шпионов на железнодорожном транспорте. Наиболее значительным стало дело руководителей Томской железной дороги. По мнению следствия, «шпионскую» организацию, созданную на дороге, возглавляли начальники нескольких отделов служб пути, ранее работавшие на Китайско-Восточной железной дороге. В конце марта 1937 г. в ходе работы в Новосибирске выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР 3 чел. приговорили к высшей мере наказания, а 16 чел. – к лагерному заключению сроком на пять лет. С июня 1936 г. в прессе стали появляться публикации, посвященные фактам активизации на территории Советского Союза деятельности иностранных разведок, в том числе японской, которая использовала эвакуацию советских граждан с КВЖД для вербовки агентуры. В июне 1936 г. нарком Г.Г. Ягода заявил, что работа «по чистке транспорта от японских диверсионных групп запущена». Как следствие, с осени 1936 г. аресты на транспорте активизировались. Среди арестованных в Сибири и на Дальнем Востоке, в том числе на железных дорогах, оказались и бывшие служащие КВЖД, которым инкриминировали шпионаж в пользу Японии[121]. По данным НКВД, к осени 1937 г., к началу массовых репрессий, уже было арестовано около 4,5 тыс. чел. с таким обвинением.
Репрессии в отношении «харбинцев» прошли практически во всех отраслях
